заставили меня вскрикнуть, выгнув спину. В отчаянии.
Мои пальцы сжали рукоять клинка, все еще зажатого в моих связанных руках, когда я корчилась напротив его неумолимого лица. Крошечные импульсы молнии танцевали по моей плоти, вибрации поднимались в мое лоно. Мужчина наслаждался моей киской, посасывая и облизывая, влажные звуки и стоны говорили мне, что он наслаждается едой.
Когда он покачал головой между моих бедер, волна бурного удовольствия прокатилась по мне, и я в отчаянии поджала пальцы ног. Желающая.
-Иерихон, пожалуйста!
Он снова вставил два пальца, трахая меня ими, и облизал нижнюю губу, уставившись на меня сверху вниз, наблюдая за мной таким сосредоточенным и расчетливым образом. Всегда изучает меня. Взгляд чистого доминирования, который превратил мою силу воли в кашу.
-Скажи мне, что тебе нужно, Ту'Нажа.
-Ты мне нужен.
-Я в твоем распоряжении навечно.- Его палец изогнулся внутри меня, давления было достаточно, чтобы мягкое ворчание застряло у меня в горле. -Однако, если ты жаждешь облегчения, тебе нужно только попросить.
-Пожалуйста. О, Боже, пожалуйста.
Звук его мрачного смешка пробудил мое либидо, посылая дрожь по моей коже.
-Посмотри на себя. Такая вежливая.- Он слизнул возбуждение, которое он возбудил, со своих пальцев. -Так вкусно, - сказал он, медленно расстегивая рубашку, которую снял с широких плеч и отбросил в сторону. Его тело, изуродованное шрамами и татуировками, покрытое глубокими линиями мышц, было идеально сработанной машиной, отточенной для секса. Звук его молнии заставил меня посмотреть вниз по моему телу, туда, где он высвободился. Размер его эрекции угрожал сильной болезненностью на следующий день, но мне было все равно. Он направил кончик своего члена вдоль моего шва, и электрические импульсы заставили меня шире раздвинуть ноги для него. Вибрации поднялись внутри меня так глубоко, что мои колени задрожали рядом с ним.
Схватившись руками за скамейку по обе стороны от меня, он входил в меня маленькими дразнящими толчками, только пока, прежде чем выйти обратно.
-Еще, пожалуйста, - прошептала я, мой голос был жалким и нуждающимся. Это был не просто секс, которого я жаждала, но и близость. Знать, что у нас все еще все в порядке, даже если с тех пор, как мы вернулись в Паслен, все приняло странный оборот.
-Я трахну тебя сегодня вечером, Фаррин, жестко и так же безжалостно, как ты возбудила меня прямо сейчас, но мы останемся порознь, пока я лучше не пойму, что со мной происходит. И я клянусь Христом, если все пойдет наперекосяк, тебе лучше сначала действовать, а думать потом .
Я не хотела признаваться, как сильно мысль о расстоянии причиняла мне боль, потому что, даже если бы я позволила какой-то части своей уязвимости проявиться ради Иерихона, я все равно держала свое сердце начеку. Не имело смысла, почему, учитывая то, как он излил на меня свою одержимость. Часть меня все еще не верила, что я заслуживаю его, что я достойна тех жертв, на которые он был готов пойти ради меня.
Но я тоже чем-то пожертвовала. Очень много. Всем.
И даже будучи всего лишь простой смертной, я спасла его.
Солгав ему в лицо, я кивнула, глотая слезы, которые так и чесались вырваться на свободу.
При этих словах он вошел в меня до упора, и я откинула голову назад, представляя другое время, другое место, где все было не так сложно.
-Черт возьми, ты чувствуешься так хорошо. В мире нет ничего более божественного, чем твой маленький тугой саэрикаш.
Этому слову он научил меня еще у тети Нелл – какой-то фрукт, который демоны называли женской киской. Он уставился вниз, между нами, как будто наблюдая, как его член скользит в меня и выходит из меня. Когда он снова вошел, он обвел бедрами, и я со стоном откинула голову назад. Грубая рука сжала мои волосы в кулак, и он прижался своим лбом к моему, тяжело дыша через нос, его настроение сменилось чем-то свирепым.
-Имолз эра'да амрелок,- сказал он, его скрипучий голос с акцентом, который затронул какую-то глубоко укоренившуюся часть меня.
-Что ты сказал?
Он не ответил. Его мощное тело нависло надо мной, как темная и яростная гроза.
-Я сокрушу любые силы, угрожающие причинить тебе вред. Независимо от того, кто или что они собой представляют.
-Я люблю тебя. -Мои слова запнулись от приступа печали, закипающего в моей груди. Как я вообще могла чувствовать себя такой любимой и желанной, в то время как между нами все еще что-то вклинивалось? Невидимая сила, которая разделяла нас, даже когда мы были так близки, как никогда.
Пока мой разум обдумывал эти нервирующие мысли, он прижался ко мне своим телом, его кожа была горячей и влажной, мышцы напряженными. Теплое дыхание обдавало мою шею, его выдохи были дрожащими, пылкими. Он скользнул ладонью по моему горлу, сжимая его с достаточным нажимом, чтобы приоткрыть мои губы.
Я выгнулась навстречу ему, чувствуя его стальную грудь напротив своей груди.
Он взял сосок в рот, посасывая, облизывая, втягивая между зубами, и от резкого укола я вздрогнула и застонала. Горячие кольца желания горели в моем животе, преддверие кульминации сопровождало каждый неистовый вдох, который вырывался из меня. Секс с ним никогда не был просто сексом. Мы занимались любовью как войной, битвой отдавая и забирая.
Как будто он мог почувствовать запах отчаяния в воздухе, он закрыл мой рот своими губами, поглощая тихие мяукающие звуки, застрявшие у меня в горле. Ритм наших шлепков по коже эхом разносился по комнате как напоминание о том, что мужчина был неумолим в своем стремлении к кульминации. Решительный. Он отпустил мой рот, наклонив голову и изучая меня еще немного.
Интенсивность его взгляда заставила меня отвернуться, закрыв глаза, но в темноте я представила выражение его лица, это сосредоточенное выражение, и щекотка возбуждения затрепетала у меня в животе. Хватка на моем горле усилилась, его темп стал агрессивным, толкая мое тело с каждым сильным толчком. Глубокое гортанное рычание достигло моих ушей, как звуки животного во время гона, одновременно дикого и незнакомого.
Я открыла глаза.
С его единственным видимым глазом, светящимся красным, он дернулся напротив моего тела, вонзаясь в меня оскаленными клыками и двумя маленькими шишками, выступающими у него на лбу.
Отдаленные звуки криков эхом отдавались в моей голове.
Дверь.
777.
Гложущий страх разрастался в моей груди, словно сдавливая легкие. Я не могла пошевелиться. Едва могла сделать вдох. Невнятные слова, произнесенные слишком быстро, потрескивали у меня в ухе тяжелым шепотом. Я
