там никто не доберется. В вашей ситуации это лучший вариант. Границы Ненавара будут открыты Сардовии в течение двух недель, и за это время вы можете переместить свои войска к проливу. Дозору я прикажу не обращать на это внимания, но не гарантирую вашу безопасность, если вы дадите им повод для беспокойства. Любой воздушный корабль или штормовик… – королева усмехнулась при этом слове, – который попытается войти в Доминион позже установленного срока, будет сбит на месте. Но уже находящиеся на территории жители Сардовийского Союза смогут оставаться до тех пор, пока не будут готовы вернуться на северо-западный Континент.
Таласин не чувствовала облегчения. Пока нет. Воздух наполнило неистовое напряжение – осанка Велы тоже стала тверже, – которое говорило о том, что следует ждать подвоха.
И действительно, через пару минут королева драконов произнесла:
– Взамен Алюнсина, конечно же, останется в столице. Где возьмет на себя обязанности лахис’ки Доминиона Ненавар.
…….✲……..
В одиночестве своих покоев на борту «Избавления», крупнейшего кесатхского штормовика и основного средства передвижения отца как на войне, так и при разрешении вопросов внутри государства, Аларик снял обсидиановую маску-оскал с лица и положил ее на стол.
Он только что вернулся с разведки на западе Вечного моря, не обнаружив и следа сардовийцев. Не было даже признаков крушения. Гахерис пребывал в относительно приподнятом расположении духа, все еще ликуя после решающей победы, но это быстро прошло, когда он вспомнил, что его сын снова упустил Ткача Света.
Аларик осознавал свою вину. Он позволил себе ослабить хватку и дать девчонке ускользнуть по неясным ему самому причинам, хотя он провел немало часов, перебирая воспоминания об их встрече во время осады Оплота. Нечто побудило его уйти, нечто, ему неизвестное, а незадолго до этого – сделать ей предложение пойти с ним.
Каждый раз, когда ему вспоминался этот момент, внутри все съеживалось от стыда.
Гахерис выразил некоторую заинтригованность, узнав об объединении Светополотна с Вратами Теней, но в итоге заявил, что Вратам Теней сила Светополотна без надобности. Боги, и зачем тогда Аларик сделал это предложение девушке, которая была его злейшим врагом?
И почему теперь он не может перестать думать о ней?
Возможно, он испытывал к ней жалость. Все, что ее окружало, обратилось в прах.
Аларик подошел к окнам и сквозь слой стеклометалла выглянул наружу, смотря на искореженные останки городов Центральных земель с высоты нескольких километров. Столь масштабных разрушений мир не видел с тех пор, как Кесатх присоединил сардовийское Подножье, и именно после этого события их предала Идэт Вела и начались Ураганные Войны.
Но теперь все окончательно позади. Империя Ночи одержала победу. Тень пала на Континент, как и было предначертано судьбой.
Аларик рассматривал пустошь – стоявшие тут когда-то здания сровняли с землей, похоронив под обломками целое море трупов, – и вдруг задумался, стоила ли этого их цель. Мысль казалась мимолетной и безобидной, но не покидала его вплоть до момента, когда приемопередатчик эфирных волн в комнате с потрескиванием ожил и оповестил голосом одного из легионеров, что Аларика желает видеть отец.
…….✲……..
Идэт Вела всегда была известна своей твердостью, поэтому Таласин редко видела ее по-настоящему раздосадованной. Женщина, которая практически и бровью не повела, услышав о предательстве старпома Дариуса, сейчас обеспокоенно мерила шагами тесную антикамеру, где Урдуя позволила ей побыть несколько минут наедине с Таласин и обсудить предложение королевы.
– Ты заметила, как быстро она придумала все эти условия? – воскликнула Вела. – У нее все было спланировано еще до того, как мы поднялись на корабль!
– Да, амирант, довольно быстро, – настороженно согласилась Таласин.
– Значит, ее правление под угрозой, – еле слышно произнесла та. – Ей нужно обеспечить себе смену на престоле. Все дома аристократов обычно соперничают за право заменить королеву, которая осталась без наследника. Урдуя готова на все, лишь бы ее дом сохранил власть.
«Должна быть веская причина, чтобы вызывать меня из столицы в разгар переговоров о престолонаследии», – снова вспомнились Таласин слова Элагби в разговоре с Рапатом. На Захию-лахис давили уже тогда? Возможно, даже раньше, когда расправились с восстанием Синтана, а корабль с Алюнсиной Ивралис так и не вернулся…
Как только к ним в антикамеру вошел Элагби, Вела с поразительной скоростью обрушилась на него.
– Ты! – прогремела она, казалось, совершенно не замечая их разницу в статусе. – Ты знал? Ты знал, что задумала королева драконов?
Элагби поднял руки, жалостливо, ничего не тая, и не сводил глаз с Таласин.
– Клянусь, не знал.
Но гнева амиранта это не унимало.
– Мы прибыли сюда с добрыми намерениями, – с горечью запротестовала она. – Не для того, чтобы вашу дочь силой затащили в это змеиное гнездо.
– Ее никто не принуждает, – ответил Элагби, побледнев и придав себе настолько жалкий вид, насколько это было возможно для принца. – Захия-лахис дает вам слово, что вас отпустят с миром, если решите отказаться от предложения.
– А что потом, ваше высочество? – огрызнулась Вела. – Дать Империи Ночи за несколько месяцев истребить нас как крыс? Обременить Таласин мыслью о том, что в ее силах было этого не допустить? Это принуждение, даже если вы пытаетесь завуалировать его красивыми словами.
По телу Таласин стали медленно разливаться ужас и тревога, как только она представила, что ее разлучат с товарищами и забросят в несуразный новый мир. В этот момент ей полагалось впасть в бешенство от несправедливой ситуации, неопределенности будущего, возможно даже разрыдаться от того, как неистово Вела боролась за нее. Но еще в тронном зале она определилась. Ей хотелось что-то сделать – и вот оно, что-то. Это был единственный выход. Она должна быть сильной.
– Я приняла решение, – объявила Таласин. Она не сводила глаз с Элагби, потому что взгляд на лицо Велы мог пошатнуть ее решимость. – Я сделаю это. Я стану лахис’кой.
…….✲……..
На «Избавлении» Гахерис занимал удобный кабинет. Это была небольшая комната – большая часть пространства штормовика была отведена под огромное количество эфирных сердцевин, – все время погруженная во мрак, и сейчас ее освещали только несколько слабых лучей полуденного солнца, которые просачивались сквозь щели в шторах, вдали от фигуры, сидящей в центре комнаты. Сероватый свет поймал иссохшую, костлявую руку, которая вытянулась и поманила Аларика к себе.
Аларик с давних пор подозревал, что свет причиняет боль глазам отца, а густая тень, в которой он постоянно скрывался, должна была скрыть его состояние. Хотя Гахерису было всего пятьдесят лет, выглядел он в два раза старше. Во время Катаклизма он совершил не один прорыв в изучении теневой магии, а в последующие годы большую часть времени, не
