сидушку, а Гойл уместился рядом со своим боссом. — Мистер Поттер, рад встрече с вами.
Драко протянул руку, и Гарри пожал её. От меня не укрылась небольшая задержка, во время которой тот, видимо, проводил сканирование энергетики нового знакомого.
— Я тоже рад… э-э-э… знакомству с вами, мистер Малфой. — Смог вспомнить основы этикета мой подопечный.
— Я много читал про тебя, Гарри. Разрешишь тебя так называть?
— Конечно, Драко. Но сразу могу сказать: всё, написанное про меня в книгах — ложь до последнего слова.
— Да? Странно. Я лично слышал, как Дамблдор уверял моего отца, что всю информацию о жизни Гарри Поттера он может почерпнуть из книг.
— Ну ты нашёл кому верить. — Усмехнулся я. — Директор только притворяется смирной овечкой. А под этой белой шкурой прячется тёмный и хищный волк.
— Дункан Маклауд. — Переключил на меня внимание Малфой. — Про тебя ходит множество противоречивых слухов. Это правда, что оба твоих родителя маглы? — Последнее слово малолетний аристократ произнёс с гадливой улыбочкой.
— Правда. Но среди настоящих волшебников не имеет значения, кто твои родители. Единственное что действительно имеет значение — это то, насколько ты силен. Вот ты в курсе, что Волдеморт был полукровкой?
— Что? — Драко резко прекратил улыбаться, а его лицо побледнело. И неясно, было ли это реакцией на имя тёмного лорда или на подробности его биографии.
— Да, у этого поборника чистоты крови отец был чистокровным маглом. Более того, Волдеморт ставил на чистокровных наследников древних родов практически рабскую печать. Клеймил их как скот. У твоего отца такая печать на левой руке есть. И знаешь, что? А ничего. Волдеморту всё сошло с рук. Потому что всех тех, кто посмел возмущаться, он этими самыми руками и убил. Магией, конечно. Запомни, Драко, не имеет значения, кто твои родители. Неважно, насколько длинна твоя родословная, кто были твои предки и как много тайных знаний хранится у вас в библиотеке. Единственное, что имеет значение — это твоя сила как волшебника. Родословная, знания, алтари рода и древние ритуалы нужны только для того, чтобы ты смог стать сильнее. А если обычный маглорожденный сильнее тебя, значит, твой род уже выродился, и гордиться тебе нечем.
— Хочешь сказать, что ты сильнее меня? — Вскочил на ноги Малфой, доставая палочку.
— Конечно. Давай, скажи, что это не так.
Я не сделал ни малейшего жеста рукой, не произнёс никаких слов заклинаний, но Драко внезапно обнаружил, что не может издать ни звука. Он попытался использовать несколько заклинаний, но магия отказалась повиноваться ему.
— Видишь? Всего одно простое заклинание, и ты больше не волшебник. Скажи мне, чем ты сейчас лучше маглов? А хотя, да, ты же не можешь ничего сказать. Ха-ха!
Малфой в гневе уставился на меня, а потом перевёл взгляд на своих вассалов. Те всё поняли правильно и попытались напасть на меня, не прибегая к магии, но я смёл их ленивым движением руки. Двух первокурсников прижало к стенам купе, а выглядели они так, будто на них действует гравитация в десять раз сильнее земной.
— Вот и всё. — Резюмировал я. — Надеюсь, теперь тебе понятно, кто из нас главнее?
Я отменил заклинания, и Крэбб с Гойлом обрели свободу передвижения. Но кидаться на меня они не спешили, а скромно присели как можно дальше. Малфой вновь обрёл способность говорить, но размахивать палочкой не стал, убрав её в кобуру на поясе.
— Я всё равно не склонюсь перед тобой. — Заявил он не очень уверенным голосом.
— Ха-ха, смешно. Если я захочу, то ты будешь валяться у меня в ногах, умоляя о пощаде. Как валялся твой отец в ногах у Волдеморта. — Мысль о сопоставлении меня и предыдущего тёмного лорда, наконец, дошла до сознания Малфоя.
— Откуда тебе известно о происхождении тёмного лорда? — Спросил Драко, не рискуя называть Волдеморта по имени или прибегая к эвфемизмам вроде «тот-кого-нельзя-называть». Он опять уселся на сидение, не рискуя стоять посреди купе.
— Оттуда. — Усмехнулся я. — Его звали Том Марволо Рэддл. Он вырос в приюте среди маглов, а потому до одиннадцати лет даже не подозревал, что является волшебником. В глубине души он всегда оставался маглом. Именно поэтому он так рьяно изучал магию. Именно поэтому он клеймил рабской печатью чистокровных. Всё ради того, чтобы почувствовать себя не маглом, а волшебником. Чистокровным. Тем, кто стоит выше простых смертных. Но увы, он смог убедить в этом окружающих, но сам так до конца и не поверил в это. А под конец жизни он окончательно рехнулся и превратился в безумного маньяка. Когда Волдеморт самоубился об Поттера, большинство пожирателей смерти лишь облегчённо вздохнули. Они не стали возрождать своего повелителя, хотя и могли это сделать. Да-да, Волдеморт не умер окончательно. Он ещё вернётся. И в очередной раз попытается вдавить всех чистокровных волшебников мордой в грязь, чтобы возвыситься на фоне их ничтожности. Так что мой тебе совет, Драко: стань сильным. Стань достаточно сильным, чтобы ни я, ни Волдеморт, ни кто другой не могли приказывать тебе. Если же ты не справишься, то мир чистокровных волшебников опять будет унижен и растоптан.
По окончании этой импровизированной лекции народ молча сидел и обдумывал услышанное. И если Крэбб и Гойл были слишком тупы, чтобы прийти к революционным выводам, то Поттер и Малфой активно крутили шестерёнками в голове.
— Ну что? Мир, дружба, жвачка? Или ты по-прежнему считаешь себя выше жалкого маглорожденного? — Ухмыльнулся я, глядя Драко в глаза. — Если тебе так легче, то можешь считать меня чистокровным волшебником в первом поколении. В конце концов, чистоту крови нужно определять у волшебника, а не у его родителей.
— Я, Драко Малфой, предлагаю тебе дружбу. — Пафосно заявил аристократ, поднимаясь на ноги.
— Я, Дункан Маклауд из клана Маклаудов принимаю твою дружбу. — Ответил я, также встав с сидения.
После этого мы пожали друг другу руки, и Магия была нам свидетелем. А нет, не была. Меня не устраивала перспектива связать себя магическими узами с Малфоем, так что я «затемнил» происходящее в купе для Системы. А возникшее вокруг наших рук сияние было банальным рассеянным невербальным беспалочковым Люмосом.
— А вы на какой факультет поступать собираетесь? — Спросил нас Малфой после того, как страсти улеглись, и мы опять
