Все заметно оживились. Поскольку Джейн Хелльер была решительно не способна искренне интересоваться кем-то кроме себя, полковник Бантри, его жена, сэр Генри Клитеринг, доктор Ллойд и мисс Марпл тут же решили, что «подруга» — это сама Джейн и есть.
— Моя подруга, не стану называть ее имени, — продолжала Джейн, — была актрисой. Очень известной актрисой.
Никто не удивился. Разве что сэр Генри Клитеринг задумался, надолго ли ее хватит помнить, что нужно все время говорить «она», а не «я».
— Года два назад моя подруга была на гастролях в провинции. Это произошло на берегу реки, недалеко от Лондона. Думаю, точное место лучше не указывать. Назовем его…
Она замолчала. Очевидно, придумать какое-то название было для нее делом нешуточным. Сэр Генри поспешил ей на помощь.
— Не назвать ли нам его Ривербери? — предложил он.
— Отлично, пусть будет Ривербери. Я запомню. Итак, моя подруга была в Ривербери со своей труппой, и там произошла удивительная история.
Она вдруг нахмурилась и снова смолкла.
— Очень трудно вспомнить что именно было сначала. Все как-то перепуталось… Не уверена, что рассказываю по порядку.
— Вы прекрасно начали, — подбодрил ее доктор Ллойд, — продолжайте.
— Ну так вот… Мою подругу вызвали в полицейский участок. Оказалось, ограбили какое-то бунгало на берегу реки. Был арестован молодой человек, который рассказал в связи с этим очень странную историю. Вот из-за него-то мою подругу и вызвали. А она до этого никогда еще не бывала в полицейском участке. Оказалось, там все очень предупредительные и вежливые. В самом деле.
— Еще бы, все как и положено, — подтвердил сэр Генри.
— Сержант.., думаю, это был сержант, хотя, может, и инспектор.., предложил ей стул и все рассказал. Я, конечно, сразу поняла, что произошла ошибка…
«Ага, — подумал сэр Генри, — вот и первое „я“».
— Так рассказывала моя подруга, — продолжала Джейн в счастливом неведении, что уже себя выдала. — Она объяснила, что находилась тогда на репетиции и даже не слышала об этом мистере Фолкнере. Тогда сержант ей сказал:
«Мисс Хел…»
Последовала тягостная пауза.
— Мисс Хельман, — предположил сэр Генри. В его глазах заиграли веселые огоньки.
— Да-да, пусть будет так. Благодарю. Он сказал: «Мисс Хельман, как только я узнал, что вы остановились в Бридж-отеле, я сразу же понял, что тут какое-то недоразумение». И спросил, не возражаю ли я против опознания или очной ставки. Уж и не помню, как он там выразился…
— Это не имеет значения, — заверил ее сэр Генри.
— …С тем молодым человеком… Я ответила: «Конечно нет». И они привели его и спросили: «Это мисс Хелльер и…» — Джейн замерла с открытым ртом.
— Не волнуйтесь, дорогая, — успокоила ее мисс Марпл. — Мы все равно уже догадывались, что это вы. Но, поскольку мы не знаем, где это происходило, то и тревожиться не из-за чего.
— Понимаете, я хотела рассказать так, будто это произошло с кем-то другим. Но ведь это ужасно трудно, правда? Сразу так увлекаешься и…
Общими усилиями ее кое-как успокоили, и она продолжила:
— Он был вполне приятный мужчина. Молодой такой, с рыжеватыми волосами. Даже рот открыл, когда меня увидел. И на вопрос сержанта: «Это та самая леди?» — ответил: «Нет, конечно нет. Я был форменным ослом…» Ну, я ему улыбнулась и дала понять, что не в обиде.
— Представляю себе эту сценку! — не удержался сэр Генри.
Джейн Хелльер нахмурилась.
— Как же вам все это объяснить? Дайте подумать…
— Может, лучше просто рассказать? — спросила мисс Марпл так ласково, что никто не заметил иронии. — Я имею в виду, в чем заключалась ошибка молодого человека и как все это связано с ограблением.
— Да, конечно, — согласилась Джейн. — Этот юноша — его звали Лесли Фолкнер — написал пьесу. Вообще-то он написал их несколько, но ни одну нигде не приняли — ни в одном театре. Тогда он послал ее мне. Мне эти пьесы присылают сотнями, но читаю я только те, о которых что-нибудь слышала. О пьесе Фолкнера я не имела никакого понятия. Но случилось так, что мистер Фолкнер получил от меня письмо… Только выяснилось, что на самом деле это письмо было вовсе не от меня… — возмущенно добавила она и мрачно замолчала.
Немного успокоившись, она продолжила:
— В письме говорилось, что я прочла пьесу, что она мне очень понравилась и чтобы он приехал ко мне ее обсудить. Там и адрес был: бунгало в Ривербери. Обрадованный мистер Фолкнер отправился в путь. Нашел бунгало… Горничная открыла дверь, и он спросил мисс Хелльер. Она сказала, что мисс ожидает его, и проводила в гостиную. К нему вышла женщина. Вот ее-то он и принял за меня, что довольно странно. Должен же он был видеть меня в спектаклях! И потом, мои фотографии хорошо всем известны, не так ли?
— Всей Англии, — подтвердила миссис Бантри. — Но между фотографией и оригиналом большая разница, моя дорогая, и то, что видится в огнях рампы, порой существенно отличается от реального положения вещей.
— Пожалуй, вы правы, — согласилась Джейн, слегка успокоившись. — Тем более что эту женщину он описал так: высокая, белокурая, с большими голубыми глазами и очень красивая. Полагаю, сходство действительно большое. Он, разумеется, ничего не заподозрил. Она говорила о его пьесе, сказала, что хочет ее поставить. Пока они беседовали, принесли коктейли. Фолкнер, конечно, выпил. И это было последнее, что он запомнил. Когда он очнулся или пришел в себя, — назовите это как хотите, — он лежал у изгороди, на обочине дороги. У него кружилась голова. Ему было так плохо, что когда он встал, то пошел наугад сам не зная куда. Он сказал, что если бы он был в твердом сознании, то непременно вернулся бы в бунгало и попытался выяснить, что же произошло. Но он пребывал в ужасном состоянии и совсем не соображал, куда направляется. Когда он более или менее опомнился, его арестовали.
— А почему его арестовали? — спросил доктор Ллойд.
— О, разве я не сказала? — воскликнула Джейн, широко раскрыв глаза. — Ну вот, у меня всегда так… Ограбление!
— Вы упомянули об ограблении, но не сказали, где, когда и как, — заметила миссис Бантри.
— То самое бунгало, куда он ходил. Только оно, конечно, не мое. Оно принадлежало человеку, которого зовут…
Джейн опять нахмурила брови.
— Не хотите снова взять меня в крестные отцы? — спросил сэр Генри. — Так вам будет проще предъявлять обвинение. Опишите владельца, и я дам ему имя.
— Его можно представить как богатого горожанина. Скажем, сэр…
— Герман Кохен, — подхватил сэр Генри.
— Подходяще. Бунгало же он снял для одной дамы, у которой муж актер. Вообще-то она и сама актриса…
— Давайте назовем мужа Клодом Лисоном, — предложил сэр Генри, — а леди придумаем сценическое имя, к примеру, мисс Мэри Керр.
— Какой же вы умный, — восхитилась Джейн. — И как это у вас все так ловко выходит? Да, так вот… У сэра Германа был загородный дом, куда он приглашал на выходные эту леди. Его жена, разумеется, ничего не знала. И он надарил этой актрисе кучу драгоценностей, и среди них — несколько красивых изумрудов.
— Ага, — воскликнул доктор Ллойд, — вот мы уже добрались и до изумрудов!.
— Эти драгоценности, запертые в специальном ларчике, находились в бунгало. Полиция считает, что это было весьма легкомысленно — любой мог украсть их.
— Видишь, Долли, — вмешался полковник Бантри, — а я что тебе всегда говорю?
— Да, но лично я считаю, — возразила миссис Бантри, — что чаще всего теряют свои вещи именно те, кто их старается как можно лучше спрятать. Я, например, не запираю драгоценности в ларец, а держу их в выдвижном бельевом ящике, под чулками. Осмелюсь заявить, что если бы эта — как ее? — Мэри Керр поступала так же, никто бы ничего у нее не украл.
— Украли бы все равно, — сказала Джейн, — так как содержимое всех ящиков было вывернуто на пол.
— Значит, искали не драгоценности, — заключила миссис Бантри. — Они искали секретные документы. Так всегда говорится в книгах.
— Нет, я ничего не знаю о секретных документах, — засомневалась Джейн. — Ничего такого я не слышала.
