попытался привстать, что у него не получилось, так как лапы отказались поднимать тонны его веса. Резко открылись глаза и золото разбавленное зелеными искрами уставилось на меня. — Алина! Ой, а почему ты…ну не призрак, не душа?
— Так получилось. Малыш. Как ты себя чувствуешь? — Чудери закрыл глаза. Через пять минут открыл.
— Все нормально, только каналы немного повреждены. В ближайшее время не смогу нормально накапливать магию. Здравствуй Донна. — голос Чудери сильно изменился. Если со мной он говорил тепло, то на драконицу лишь мельком посмотрел и окатил ледяным взглядом, голос тоже особой теплотой не отличался. Подойдя вплотную, дотянулась до ушей и с силой дернула за правое.
— Не смей так говорить с ней. Она помогла мне, искренне переживала за тебя, они там едва не плакали, когда увидели золотого детеныша. — я строго посмотрела в правый глаз, а потом обернулась к Шайну. — Ммм, тут такое дело, определенное время, мне придется побыть в таком обличии. Так что давайте сейчас на Остров, а потом домой. Согласен?
Естественно Шайн согласился. Правда возникла накладочка. Плащ не спасет меня от чешуи Донны, так что пришлось меняться местами. Седло оказалось не слишком удобным для простого полета, зато для боя наверно самое то. Уже на подлете Донна умудрилась подбить какую-то тварюшку. Как мне потом сказали это был мелкий демон, самый низший. Больше всего напоминает гоблинов из фильмов ужасов. Детально изучать не пришлось, с восходом его тело само распалось, как вампир превратился в пепел. На Острове нас встречали с нетерпением. В этот раз были уже другие всадники, видимо меняются. Драконы спали, причем судя по едва поднимающимся бокам очень крепко. Что-то вроде анабиоза, если силы истощены до предела, то организм функционирует очень медленно, пока не восстановит силы. Только когда приземлились, подсчитала, что всадников на трое больше чем драконов, исключая Ирома. Пока все обступили Шайна, на меня не обращали внимания. Зато когда он ответил на большинство вопросов, сначала один, потом и другие уставились на меня с большим вопросом в глазах.
— Э-э, Шайн? — заговорил Логур.
— Это вас не касается ребята. Как-нибудь потом объясню. Но вообще эта девушка спасла Чудери и зовут ее Алина.
— Приятно познакомиться, леди! — вразнобой заголосили всадники взглядом оценивая то что было тщательно скрыто под плащом. От такого внимания неожиданно для себя покраснела.
— Мне тоже. — чуть заикаясь и криво улыбнувшись выдала я. — Эм, Шайн, мне бы…одеться… — я переступила голыми ступнями по земле и наколовшись на острый камешек чуть вскрикнула. Вот ведь незадача, в собачьем виде так больно бы не было. — Ай!
— Пойдем! Ребята приглядите за драконами. — схватив меня за руку потащил в баракам. Вот только уже на втором шаге я снова наколола ногу и едва не упала, подвернув вторую. — Алина? — а что я могу тебе сказать, если ходить нормально на двух ногах разучилась? Только тоскливо взглянуть, и приподнять порезанную ногу. Кстати действительно порезанную на камне кровь осталась. — Позволишь? — успела лишь кивнуть, прежде чем меня подхватили на руки. До бараков добрались быстро. Там меня аккуратно поставили рядом с кроватью, на которую я тут же села. Хорошо-то как! — Давай посмотрю, что там с твоей ногой.
Не раздумывая, ткнула пяткой едва ли не в нос присевшему на корточки Шайну. Две минуты и боль проходит. Еще через полчаса я наконец-то оделась, а то уже становилось неудобно щеголять в плаще, полы которого постоянно распахивались. Дальше последовал плотный завтрак в компании всадников. Вроде все было нормально, но определенное напряжение буквально витало в воздухе. Как позже выяснилось, погибли три дракона, а еще был сильно ранен Красс. Как сказали скорее всего уже не выживет. Я едва дотерпела до конца трапезы, зато после буквально вихрем понеслась к загонам. Вот только не было там огненного дракона, Чудери на миг открывший глаза сказал, что он ушел на другой конец Острова. Чтобы никому не мешать. Везти меня туда он отказался, сказав, что я ничем не смогу помочь. У меня было другое мнение на этот счет, но слушать меня сынуля не стал. Пнув золотой бок и отбив себе ногу, я вспомнила про Донну. Драконица тоже хотела отказать, но я смогла ее уломать и уже через пять минут, что потребовались, чтобы закрепить седло, мы улетели.
Летели на запах крови, который чувствовала Донна. Зависнув в воздухе она помогла мне перебраться в пещеру под обрывом и улетела, пообещав забрать вечером. Шайна она предупредит. Когда я смогла привыкнуть к полумраку пещеры, то пошла вглубь. Высокий свод блестел кристаллами, под ногами шуршали мелкие камни, пару раз заметила какую-то живность типа летучих мышей, только покрупнее. Дойдя до разветвления на два тоннеля, свернула направо, куда вел след из темно бордовых капель крови. Метров через триста стало светлее. Кристаллы, торчащие из пола и стен, приятно светились мягким чуть голубоватым светом. Ну, Красс, поганец, забрался в такую глубь! Идти пришлось еще около часа, прежде чем я вышла в огромную пещеру с подземным озером. Дракон лежал на берегу, положив голову на камень, и с тоской смотрел на воду. Меня он кажется не заметил даже. Видимых ран было всего лишь две, и обе не сильные, но вот кровь никак не останавливалась. Неглубокая рана на шее и задней лапе, выглядели как только что нанесенные, но ведь у драконов замечательная регенерация, особенно если запас энергии в порядке. Тогда почему не заживает?
— Красс! — мой голос отразился от стен, и гулкое эхо сильно исказило, как и голос, так и имя. Дракон поднял голову и внимательно всмотрелся в мои глаза. Минуты две он смотрел, а потом, тяжко вздохнув, улыбнулся.
— Здравствуй Гейя.
— Узнал? Но как? И зови меня Алина, это мое настоящее имя.
— Узнал. Как? По твоим глазам и легкому запаху животного. У тебя выражение глаз ни капли не поменялось, все такая же добрая и неугомонная. Зачем пришла? Разве тебе не сказали, что драконы предпочитают умирать в одиночестве?
— Не сказали. — подойдя к дракону я уселась на теплый хвост. — Почему ты умираешь? Раны ведь не серьезны.
— Магия. Меня убивает проклятие одного из высших демонов. Был выбор. Либо я, либо всадник. Лучше уж я, все равно в другом случае долго бы не протянул. Смерть всадника без разрыва единения, ведет к медленной смерти от чувства
