над столом повис смех, немного истерический, с нотками печали и грусти. Ребята рассказывали захлебываясь словами, жестикулировали и строили гримасы. Они старались не для меня, хотя смотрели именно мне в глаза, но и им самим постепенно становилось легче. Я слушала, не вмешиваясь, лишь смеялась и улыбалась, но молчала, давая возможность высказаться. Шайн забрал меня икающую от смеха и выпитого вина, на очередной истории о выходках Шарта и Сайна. Тройка всадников похоже даже не заметила моего отсутствия, продолжая говорить. Я порадовалась, что смогла хоть чем-то помочь. Повиснув на Шайне, я едва переставляла ноги, пить надо было меньше, а точнее вовсе не надо было, но…за драконов надо, они заслужили.
— Спасибо, Алина. — тихий голос у самого уха. Я вздрогнула и подняла пьяную голову, чтобы посмотреть в глаза мага.
— Мне было не сложно, а им нужна была хотя бы минимальная поддержка. Правда, я думала, они меня прибьют по началу. — улыбнувшись остановилась, пережидая приступ вертолетика. Бе, какая гадость, голова так и кружится.
— Я тоже так думал, и уже хотел забрать тебя, но все обошлось. Плохо? — сочувственно спросил Шайн. Я кивнула, еще больше опираясь на мага, так как ноги, почему-то стали дрожать. — Тогда, поспи. — ласковое касание к волосам, было последним что я почувствовала, перед тем как провалиться в сон.
***
Шайн
Взяв девушку на руки, я стоял и рассматривал красивое лицо, на котором расцвела милая улыбка. Интересно, что ей снится? Улыбнувшись я припомнил как испугался, когда Алина ушла ко второму столу. Честно хотелось бежать и вытаскивать ее оттуда поскорее. Но почему-то решил для начала послушать, что она скажет. Заклинание само слетело с пальцев и я услышал тихий голос просивший рассказать о драконах. Сердце честно говоря замерло в ожидании взрыва или как минимум криков, но нет, всадники опустив головы начали говорить. Через не могу, она разговорила убитых потерями мужчин. Вскоре оттуда донесся смех, на который обернулись все. Они смотрели на веселящуюся четверку, видели слезы стоящие в глазах девушки, печаль пронизывающую каждое слово. И могли только завидовать. Любому всаднику, подошедшему с любым вопросом, о погибшем драконе в лучшем случае просто поставили синяк или сломали пару ребер. А вот девушку они не тронули. Да и слова Алина подобрала хорошие.
Еще раз посмотрел на лицо девушки. Совсем молодая, лет двадцать ей от силы. И все б хорошо, только настораживает одна вещь. Она весила слишком мало для живого человека. Тридцать килограмм, это максимум. Уложив спящую на кровать, и накрыв одеялом, по ночам бывает довольно холодно, вернулся обратно, разгонять напившихся всадников. Как ни странно никто даже не возмущался.
***
Алина
Утром пришлось со стоном вставать и буквально ползти в направлении воды. Бочка слава богу обнаружилась у входа в казармы, и к ней уже была очередь. Я стояла прислонившись к косяку и с грустью смотрела на пятерых всадников поочередно опускавших больные головы в емкость. Мне тоже хотелось опустить гудящую башку в ледяную воду и почувствовать хоть маленькое, но облегчение. Заметив мою бледную, если не зеленоватую тушку, ребята уступили бочку и с интересом наблюдали, как я булькаю. Вытащив голову из воды, я стекла на землю. С волос вода стекала за шиворот, даря не самые приятные ощущения.
— Тебе помочь? — один из всадников опустился на корточки рядом со мной.
— Ага, добейте, чтобы не мучилась! — закрыв глаза пробормотала едва слышно. Вот только вместо добивания меня подняли на ноги. Перед открывшимися глазами были две пуговицы на темной рубашке. Подняла голову и увидела улыбающегося Шайна.
— Потерпи, сейчас вылечу. — всадники стояли у него за спиной и улыбались. Тот что предложил помощь и вовсе лыбился во все тридцать два.
— А чего они так странно смотрят? — я ткнула пальчиком в мужчин. Шайн лукаво улыбнулся.
— Не привыкли видеть меня таким добрым. Не шевелись. — я еще и глаза снова закрыла, а когда в голове пропали набаты, то облегченно выдохнула. Да и из тела пропала вялость. Подскочив, я обняла Шайна и буркнув спасибо полетела в уборную.
На полдороги остановилась, будто налетела на стену. Вот я сейчас действительно бегаю? Интересно это из-за того, что в теле собаки я привыкла быть более открытой и стараться не сдерживать порывы? Наверно, ведь раньше я бы просто поблагодарила и спокойно пошла, куда мне надо. И в принципе даже к всадникам не подошла. Зачем? Если они хотят страдать, я им не судья. А сейчас…все изменилось. И…мне это нравится! Вприпрыжку, как совершенно счастливый ребенок, я продолжила путь, заставляя встреченных всадников оборачиваться мне вслед. Через два дня улетела Донна, пообещав ничего не рассказывать, общие фразы не в счет. Чудери получил по носу и был милостиво прощен. Он извинился перед Крассом и мной. А вслед Донне смотрел очень долго, пока длинный силуэт не превратился в едва заметную точку. Как оказалось они едва не подрались, после того как она прилетела одна, оставив меня в пещере. В общем, Донна сорвалась, наговорила кучу всего нашему золотому мальчику, и гордо выпрямив шею, прошла на свое место. Их я не мирила, Донна так и улетела, не попрощавшись с Чудери, да и вообще ни с кем из драконов не говорила. Зато с Шайном, она очень долго беседовала.
Как-то раз, спустя примерно неделю моего пребывания на Острове я затронула тему взаимоотношений с драконицами.
— Память, Алина, во всем виновата память драконов. Каждый из нас получает частицу воспоминаний от предков. Наиболее важные и сильные. Мы не хотели чтобы наши драконицы воевали, подставляя себя под удар, мы запретили им это. Вот только тогда в первой паре была золотая королева. Они взбунтовались и передав Знание о наших детях человеку кинулись вслед. Мы, точнее предки не смогли им этого простить, и сейчас это бремя легло на наши крылья. Уже ничего невозможно исправить. Неприязнь остается до момента, пока не приходит время. В этом году улетали три драконицы, почувствовавшие, что могут стать матерями. На несколько недель мы забываем обо всем, кружась в небе, танцуя под облаками вдвоем с избранницей. Но потом волшебство кончается. — Красс лежал под палящими лучами солнца, я укрылась в его тени, прислонившись к теплому боку. — Донна еще не рожала, молода и горяча. Она еще
