— В ухо хочешь?
— Нет.
— Тогда нечего придуриваться! Вручаешь букет, говоришь текст, потом держишь кадр.
— То есть, стоишь на месте, — пояснил Бринкмайер.
— Вот именно! — рявкнула она. — Стоишь и ждешь поцелуя.
Я содрогнулся всем телом.
— Поцелуя?
— Я тебя поцелую, — произнес он странным сдавленным голосом, будто говорил из могилы. Глаза смотрели из-под очков затравленно и обреченно.
Меня все еще била дрожь.
— Вы меня поцелуете?
— Ну конечно, поцелует! — взвизгнула Бринкмайерша. — Сколько раз можно повторять? Ты человеческий язык понимаешь? Он — тебя — поцелует! Получится очень милая и трогательная сцена…
Я мучительно подбирал слова, чтобы выразить всю степень трогательности предполагаемой сцены, но тут в дверях появился лакей — тот самый, что приносил вчера ужин.
— Извините да возможно, — сказал он.
— Ну, что там еще?
— Парень за дверь, — объяснил он уже более внятно. Мисс Бринкмайер кивнула.
— Должно быть, новый учитель риторики, — сказала она, направляясь к дому. — Мне кажется, Теодор, вам следует еще раз все отрепетировать — такой болван способен перепутать что угодно. Вместо букета можете взять чашку.
— А можно не целоваться? — с мольбой в голосе спросил Бринкмайер. — Просто так, обозначить?
— Разумеется. Кому хочется лишний раз целовать этого маленького монстра!
С фырканьем произнеся последнее оскорбление, она вышла, оставив нас вдвоем. Я подождал, пока ее фигура скроется из виду, и обратил на хозяина дома стальной взгляд.
— Бринкмайер, — спросил я тихо, но твердо, — это ваша идея?
Он замотал головой, решительно отметая обвинение.
— Нет, разрази меня гром! Да будь моя воля, я бы к тебе и близко не подошел.
Я кивнул.
— То же самое. Я бы к вам тоже близко не подошел.
Мы обменялись взглядами, полными уважения, ощущая истинное родство душ.
— Может, просто пожать друг другу руки? — предложил я. — Или похлопайте меня по спине.
— Нет, — помрачнел он. — Я должен тебя поцеловать. Так она сказала. Ничего, сегодня все закончится. Придется потерпеть. Эх, и зачем я не остался с плащами и костюмами…
Однако меня по-прежнему переполняла решимость. Преступника следовало найти.
— Если это не ваша идея, то чья? Бринкмайер снова нахмурился.
— Твоего пресс-секретаря, — ответил он. — Все придумал Буч. Сказал, что это будет отличная реклама, черт бы его побрал. А Беула тут же ухватилась обеими руками. Проклятье! Я даже рад, что он получил по морде. Говорят, загадочная история, а для меня загадка, почему никто не догадался сделать это раньше!
Я вздрогнул. Его слова пробудили какое-то смутное воспоминание.
— По морде? Ему кто-то дал по морде?
— Ну да… Ты что, новости не читал?
— Не до конца.
— Вот, гляди! — воскликнул Бринкмайер, хватая газету и поспешно пролистывая ее. Его лицо мигом оживилось, глаза заблестели. — Вот, читай здесь!
Посреди страницы выделялся крупный заголовок:
СТРАННОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ В МАЛИБУ
ТАИНСТВЕННЫЙ ДЕМОН ИЗБИЛ ДВОИХ
Далее шел репортаж:
«В ближайшем будущем Любви нет смысла осыпать розами Козмо Буча, известного рекламного агента, как, впрочем, и именитого продюсера Дикрана Марсупиала, поскольку ни один из упомянутых джентльменов не будет в состоянии оценить их аромат. В настоящее время оба они сидят дома, лелея распухшие носы, явившиеся результатом встречи с таинственным демоном.
Как в свое время заметил Фауст, бывают моменты, когда человек сам нуждается в содействии потусторонних сил, однако ни Козмо Буч, именитый рекламный агент, ни Дикран Марсупиал, известный продюсер, не испытывали подобной потребности, когда упомянутый демон посетил небольшой уютный коттедж на берегу пустынных волн Малибу. Джентльмены играли игрой в шашки и вовсе не нуждались в компании.
Свидетель
Подоплека произошедших событий, к сожалению, пока скрыта завесой тумана. На вопрос, заданный по телефону вчера поздно вечером, Козмо лишь что-то неразборчиво бормотал. От Дикрана также не удалось ничего добиться. Наш корреспондент оказался не в силах вникнуть в их странную бессвязную речь. К счастью, однако, ему удалось найти человека, который смог по всей форме — впрочем, чтобы говорить о форме, ему следовало бы отказаться от сладкого — доложить о том, что произошло, поскольку наблюдал все своими собственными глазами. Это Дж. Дж. Фрэмптон, хорошо известный широкой публике член Клуба писателей Голливуда.
Дж. Дж. сбит с ног
Наш общий любимец Дж. Дж., как все знают, заведует рекламным отделом «Чудесного экрана», элитного журнала, посвященного миру кино, и в тот момент по обыкновению проносился вихрем по побережью в поисках подписчиков и коммерческих клиентов, таким образом оказавшись в Малибу. Он как раз собирался навестить мистера Буча по поводу публикации в специальном выпуске и направлялся к дому, когда его внезапно кто-то грубо отпихнул и сбил с ног.
Перемахнул ограду
Дж. Дж. за свою жизнь повидал не так уж много демонов, и этот, по его словам, был ему совершенно не знаком. Могучего сложения, чертами лица напоминающее гориллу, существо было одето в неброский серый костюм и замшевые туфли, что характерно для демонов из высшего общества. Незваный гость с поразительной легкостью перемахнул ограду, отделяющую участок мистера Буча от пляжа, и стремительно проследовал в направлении крыльца.
В единый миг
Все произошло, по выражению Дж. Дж., не лишенного поэтического дара, «в единый миг». Демон метнулся к крыльцу и немедленно развеял предположение, если таковое и возникло у шахматистов, что он всего лишь надоедливый зевака, привыкший подсказывать ходы, заехав Козмо Бучу кулаком прямо в нос. Пока тот формулировал свой иск в Верховный суд с требованием признать данный акт неконституционным, громила успел проделать то же самое и с мистером Марсупиалом. Затем он поспешно скрылся через ворота.
Умалишенный?
Как уже было сказано, произошедшее по-прежнему окружено тайной. Пока нашему корреспонденту удалось добиться от жертв лишь следующего комментария: «Он дал нам по морде». Продолжить интервью они оказались не в силах. Никто из них раньше не встречался с нападавшим и, как мы предполагаем, встречаться не собирается. Ближайшие их планы связаны лишь с желанием уменьшить распухание лица. Широкие круги общественности горячо обсуждают еще один аспект проблемы: почему, имея полную возможность атаковать любого из присутствовавших, демон оставил в покое Дж. Дж. Фрэмптона? Данный факт вызывает понятное беспокойство. Неужели в окрестностях появился психически ненормальный преступник?
Редакция намерена пристально следить за дальнейшим развитием событий».
Мистер Бринкмайер, читавший заметку через мое плечо, раздраженно заметил:
— Не понимаю, с чего им вздумалось называть его демоном? С какой стати? Нормальный парень, мне кажется. Пришел и выдал им по первое число! Мне бы хотелось с ним встретиться.
— Мне тоже, — согласился я, причем совершенно искренне. Встретиться и поговорить как можно скорее. Легко понять, что репортаж в газете вызвал у меня смешанные чувства. Хотя сам факт, что человек, из-за которого меня будет целовать президент компании «Бринкмайер-Магнифико», получил по морде, никак нельзя было назвать огорчительным, я не мог не видеть и другую сторону медали.
Даже переселившись в другое тело, вы не можете полностью освободиться от чувства ответственности за свою прежнюю оболочку, которой распоряжается посторонний человек, способный уронить ее репутацию и понизить социальный статус. Если подобные выходки будут продолжаться, то в самом скором времени родовой герб Хавершотов окажется навеки запятнанным — а как может быть иначе, если главу семьи с позором водворят в узилище без права внесения залога!
Срочно найти его и поговорить по-отечески, урезонить, призвать к благоразумию и сдержанности. Я старше и опытнее, и это мой долг.
Едва я успел принять сие мудрое решение, в дверях вновь появился давешний лакей и объявил:
— Телефон возможно скорее всего.
— Кого, меня? — спросил Бринкмайер.
— Нет, спасибо, пожалуйста. Молодой юнош. Я подпрыгнул от радости.
— Ага! Я как раз ждал звонка. Ведите меня к аппарату.
13
Телефон находился в холле в специальной кабинке. Войдя, я старательно прикрыл дверь, чтобы никто не слышал, и хищно сорвал трубку, горя охотничьим азартом:
— Алло! Алло!
По первым же словам стало ясно, что мальчишка находится на верху блаженства. Его голос возбужденно звенел.
— Алло, это ты?
— Да.
— Говорит сто пятидесятый герцог Хавершот!
— Не герцог, а граф, — поправил я. — Третий граф, идиот!
