Культура: Вы сами за рулем?
Мединский: По выходным. Как раз шел субботний эфир Лариной. Торквемада! Хорошо не Мефистофель… Дондурей заявил, что двадцать лет наше кино жило в состоянии свободы, когда давали денег и не спрашивали, а теперь у нас несвобода — дают денег, но спрашивают… А я объясняю: и будем спрашивать. Именитых, начинающих — всех. Открыто и на равных. Вот мы планировали «давать деньги» студентам ВГИКа. Объявили — четыре больших проекта поддержим. А давать некому, проекты плохие. Не я — эксперты единогласно говорят: ну пусто!
Культура: Зачем потребовался официальный ответ Минкульта на выступление Дондурея в «Ведомостях»? Всем известно, что может сказать этот дежурный по либерализму. Стоит ли воспринимать его всерьез?
Мединский: Вячеслав Тельнов, директор Департамента кино, решил ответить. Пришел ко мне, красный от обиды, потому что на самом деле министерство во всех случаях, когда мнения советов совпали, ничего ни разу не поменяло. Голосование шло абсолютно объективно. Оба Прошкиных не прошли конкурс — объективно. Чухрай не прошел — объективно. Досталь не попал даже в шорт-лист. Миндадзе — голос одного совета «за» и полтора голоса «против». Впервые за всю историю Минкульта мы проводили конкурс на получение госфинансирования кино в открытую. «Вести 24» транслировали отрывки голосования, в интернете вообще все шло в прямом эфире. Дондурей, конечно, большой знаток кино, но врать-то зачем?
Культура: На Ваш взгляд, система питчингов оправдывает себя? Отзывы в той же самой либеральной прессе: безобразие! Больших художников, будто мальчишек, заставляют что-то доказывать! Типично русская интеллигентская манера: деньги у государства брать надо, но говорить «спасибо» — ни при каких обстоятельствах. Бери, уноси в кармане и дальше делай на них все, что захочешь.
Мединский: Или вообще ничего не делай. А когда тебе скажут: заплати штраф по закону, отвечай: это притеснение свободы художника! Штрафы платят трусы и слабаки!
Если вы заказываете рекламный ролик с бюджетом в 50 тысяч долларов, вам сделают и презентацию, и раскадровку, и сюжет расскажут, и кто будет сниматься. И спляшут, и споют за эти деньги. Но когда зачастую те же самые люди — а у нас много режиссеров — бывших клипмейкеров и даже нынешних, приходят просить у государства 5 миллионов у. е., тут от необходимости что-то доказывать их ломает. Нет, ты должен ровно в сто раз больше: и доказать, и рассказать, и показать, и объяснить — зачем государству финансировать этот фильм. Честная, нормальная, прозрачная схема. Привыкли, конечно, к другому: кто-то — давить авторитетом, кто-то — договариваться под столом в кабинете. Обе схемы равно эффективны. Самое печальное, что и чиновники в этом заинтересованы. Я благодарен руководству Департамента кино, которое меня поддержало, обеспечило техническую сторону питчингов. Но не всеми чиновниками Минкульта практика открытости воспринимается счастливо. После каждой подобной акции я читаю какие-то стихи в министерской столовой про министра, не дающего жить спокойно, подбрасываются письма подметные. Понятно, что мы лишаем людей достатка. Удобно: втихую с двумя-тремя «своими» продюсерами договорился за 20 % бюджета — и хорошо. Продюсер же на все согласен, лишь бы деньги получить. Спроса никакого, хоть половину можно отдать.
Культура: Министерство культуры обнародовало целый список штрафников. Там много студий, много режиссеров, включая Михалкова и Говорухина. Причем они должны выплатить гораздо более серьезные суммы. Но шум поднялся только вокруг Бардина.
Мединский: Абсолютно заказная кампания. Количество шума непропорционально, как говорится, цене вопроса. Бардин, действительно, присылал письмо с просьбой не платить штраф. Но он обязан его заплатить — по закону, по договору, который сам же подписал. К слову сказать, работает наш великий и глубоко мною уважаемый аниматор не за бесплатно. За три коротких мультфильма несколько лет назад получил от государства 11 миллионов рублей. Это не маленькие деньги. Поэтому говорить: мы, мол, делаем одолжение стране, — не надо.
У нас большая, действенная и дорогая программа поддержки отечественных аниматоров. А все, кто не сдает продукт вовремя, платят штраф.
Культура: Даже если речь идет о простое по болезни?
Мединский: Мы имеем право пойти навстречу, если предъявлен больничный. Бардин предъявил больничный, кажется, на один месяц. И еще два с половиной прикрыл какими-то справками, что уже на грани фола. На его письме поставили резолюцию: «Помочь, чем можно, на основании закона».
Культура: То, что в прессу попало в редакции «на общих основаниях».
Мединский: Три с половиной месяца мы ему закрыли, за полтора он платит штраф. Если бы на общих основаниях, он бы платил за четыре месяца. Буду ли я нарушать закон и идти кому-то навстречу, исходя из громкости фамилии? Не буду. Никогда.
Культура: Почему остальные режиссеры, получившие штрафные санкции, не визжат: «Караул! Насилуют! Грабят!»?
Мединский: Интерес Бардина был в привлечении внимания общественности. Он устроил краудсорсинг, собрал денег не только на штраф, но и «на всякий случай», да еще получил бесплатную рекламу. Либеральные СМИ вцепились в эту ничтожную историю, чтобы в очередной раз оплевать власть. Я все хотел «Эху Москвы» сказать, которое столько часов эфира посвятило этой истории с Бардиным: ну вы же «за честные выборы», за то, чтобы закон был один для всех? При этом у вас получается — честные выборы для Михалкова с Говорухиным, а для Бардина будем делать исключения?
Культура: Вы можете объяснить, почему отобрали кино у своего заместителя Демидова и взяли эту сферу под личное кураторство?
Мединский: Я не отбирал. Я предложил Демидову вместо тяжелого скандального участка, находящегося под всеобщим пристальным вниманием, взять не менее ответственный, но менее публичный участок работы в министерстве. Произошло это после сочинского совещания у президента по развитию отечественной кинематографии. Иван Иванович с большим облегчением согласился. У него сейчас театры, филармонии и цирки. Департамент господдержки искусства.
Культура: Тем не менее, вряд ли Вы приняли подобное решение только из личной симпатии к Демидову.
Мединский: Мне все равно приходилось встречаться с кинематографистами, влезать в их проблемы. Я действительно считаю кино ключевым, важнейшим направлением работы министерства. Может, в силу того, что сам заядлый киноман. Поэтому решил: и так и так время трачу, буду уже напрямую руководить.
Культура: Насколько я понимаю, создание картины про Льва Яшина Вы тоже курируете лично?
Мединский: Я встречался с несколькими авторами. Пожалуйста, пишите сценарии, участвуйте в конкурсе. Когда я вышел из кинозала после премьеры «Легенды № 17», сразу позвонил Верещагину: «Леонид Эмильевич, Вы сделали такой хороший фильм о хоккеисте Харламове, не хотите ли сделать хороший фильм о футболисте Яшине?» На что он, в духе известного анекдота, ответил: «Вдохновения нет». — «А Вы поищите!»
Культура: Не выльется ли эта затея в тусклое подражание «Легенде…»?
Мединский: Пока говорить рано, сценария нет. Главное — не делать классический «байопик». В чем продюсерская правильность «Легенды…»? Фильм должен быть основан на конфликте. Верещагин засунул в эту картину кучу конфликтов: советские — канадцы, Харламов — тренер, Тарасов — инструктор ЦК, Харламов — мама, Харламов — девушка, Харламов — чебаркульская команда… Выявить интересный конфликт и разрешить его — непростая задача для сценариста.
Культура: Мало того, кто-то должен полюбить Яшина, как Верещагин любит Харламова и всю эту историю 1972 года.
Мединский: Ну, без любви вообще хорошее кино не получается. Да и книги, и музыка, — везде нужна любовь.
Культура: Вот именно поэтому: надеетесь ли Вы, что система госзаказа в обновленном виде сможет работать так же удачно, как зачастую она работала в советские времена? Когда требовалось снять кино о жилищной проблеме, и появлялась комедия «По семейным обстоятельствам». Не придут ли за бюджетными деньгами циники, которым все равно, что и о чем снимать?
Мединский: Надо возвращать нормальную работу со сценарием. Еще недавно министерство давало финансирование по одной только заявке, а это неправильно. В советские годы шла постоянная многоступенчатая работа с авторами. Это можно называть цензурой, а можно — тщательным отбором алмазов из руды.
