пожаре?
— Здесь вопросы задаем мы, а не ты, — сказал Большой. — Где ты был вчера с полудня до пяти вечера?
Я разозлился. Карл предупреждал меня, что мой долг еще не погашен, но раз уж я оказался здесь, напротив этих двух копов, в наручниках, то не было смысла изображать из себя законопослушного гражданина.
— Я просто гулял и думал о том, как там моя тетя Тереза.
— Сынок, сейчас не время умничать, — сказал Еще-Больше-Чем-Большой. — А теперь отвечай на вопрос.
— Я же сказал, я пытался узнать, что случилось с моей тетей.
— Хочешь знать? — спросил Еще-Больше-Чем-Большой, переведя взгляд на своего напарника и обратно на меня. — Она в больнице, и ей нездоровится. Если она умрет, тебя могут обвинить в пособничестве...
— Черт! Да вы даже врете неубедительно. Где мой дядя?
— А как насчет этого? — спросил Биг. Он подвинул ко мне через стол папку из манильской бумаги и открыл ее.
Внутри лежали синие страницы, призрачный нож и закаленное стекло. Я почувствовал внезапную, пугающую тягу к ним. Мне снова захотелось этой силы. Я ощущал призрачный нож так, словно он был частью меня. Мне оставалось только мысленно призвать его в руку...
Нет. Я не хотел, чтобы эти копы увидели магию. Я не хотел, чтобы кто-то об этом узнал.
Я понял, что они смотрят на меня. Они заметили мою реакцию на содержимое папки. Я закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Притворяться невозмутимым было уже поздно: копы поняли, что эти бумаги для меня важны.
— Ну? — спросил Биг. — Где ты их взял?
Я не открывал глаз. Конечно, эти страницы манили меня, но еще сильнее было воспоминание о том, как тетя обняла меня на крыльце своего дома, или о том, как она поднимала котелок с рагу своими скрюченными артритом руками.
— Где мой дядя?
Копы вздохнули и вернулись на свои места. Биг закрыл папку из манильской бумаги, и мне показалось, что он немного нервничает. Чувствовал ли он исходящую от нее силу?
Дверь открылась, и в комнату вошел Карл. Он был не таким высоким, как я его помнил, а его обветренное лицо осунулось и потемнело. Он выглядел изможденным.
— Знаешь, что я потерял вчера, Рэймонд? — начал Карл без предисловий. — Знаешь, что я потерял из-за того, что привел тебя в свой дом? Я потерял все фотографии своих детей, которые когда-либо делал. Все лекарства моей жены. Все любовные письма, которые мой отец писал моей матери. Редкую коллекцию джазовых пластинок, которую мой брат завещал мне. Я даже не люблю джаз, но это было все, что у меня от него осталось.
Боже, я бы предпочел получить еще один удар ножом в живот. Я закрыл лицо руками.
— Пожалуйста, — сказал я. — Как она?
— Она была в супермаркете, — ответил Карл. — С ней все в порядке. Ты что, устроил пожар в моем доме?
— Нет! Никогда.
— Кто-то это сделал. Может, твой старый приятель по тюрьме? Или кто-то из твоей лос-анджелесской шайки?
Желание выплюнуть правду было таким же сильным, как и желание схватить заклинания. Разве Карл не заслуживал того, чтобы знать? Я не смог рассказать об этом Джону, но, может быть, копы выманят Каллина из отеля или устроят ему такую взбучку, что он уедет из города.
А может, они придут в отель, пока его нет, обыщут его номер и найдут книгу заклинаний. А что, если у кого-то из них рак или умирает мать? Это будет означать ещё больше заклинаний, ещё больше родственников, ещё… Кто знает, что ещё?
Я снова закрыла глаз. Дядя заслуживал хоть какого-то ответа, но я ничего не могла ему сказать.
Дверь снова открылась.
Вошёл Каллин. На нём была широкополая шляпа и длинное пальто, застегнутое до самого горла. Он улыбался.
— Вот ты где, живчик! — сказал Каллин.
Карл повернулся и положил руку на грудь Каллина. Карл был на 15 сантиметров выше и на 23 килограмма тяжелее, но, когда он открыл рот, чтобы выгнать Каллина из комнаты, я крикнула:
— Дядя Карл, отойди!
Но было уже слишком поздно. Каллин поднёс к лицу Карла носовой платок. На нём был вышит сигил, но я не мог разглядеть её целиком.
Карл взглянул на платок, его глаза закатились, и он рухнул на пол. Биг вскочил со стула и бросился на Каллина. К несчастью для него, Каллин был готов к нападению, и детектив отскочил от него, как я отскочила от Аннализ.
Я встал, повернулась к ним спиной и закрыла глаза, мысленно призывая свой призрачный нож. Он оказался у меня в руке, и я быстрым движением запястья перерезал цепь наручников. Раздался характерный звук выстрела из электрошокера.
Я развернулся, схватил всю папку с синими страницами и пригнулся у стены из шлакоблоков. Призрачным ножом я сделал три быстрых надреза в стене.
Биггер перекатился через стол и ударился о стену прямо за моей спиной, его электрошокер с грохотом упал на пол.
Я уперся плечом в надрезанные шлакоблоки и толкнул их. Карл лежал неподвижно под столом, и я не мог понять, жив он или мертв. Затем надрезанные блоки выскользнули из стены, и я последовал за ними наружу.
Вместо того чтобы выйти в коридор или кабинет, я оказался на высоте шести этажей над асфальтовой парковкой. Под тяжестью верхней части тела мои ноги провалились в дыру, и я полетел вниз. Небо, машины и весь мир закружились вокруг меня.
Я сжимал папку, прижимая к груди стальное стекло.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — повторял я. Парковка, казалось, приближалась.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Кусок шлакоблочной стены рухнул на асфальт за мгновение до того, как это сделал я. Все мое тело подпрыгнуло и ударилось о разбитые шлакоблоки с ужасающей, непреодолимой силой.
Затем я сел. Я был цел и невредим. Ни боли, ни ран. Я не видел стального стекла внутри папки, но чувствовал, как магия вытекает из нее, словно вода из проколотой бутылки.
Я вскочил на ноги и обхватил себя руками, спрятав наручники под рукавами рубашки. По парковке ко мне бежали двое полицейских в форме, держа руки на оружии.
— Вы это видели? — спросил я, отходя подальше от груды обломков. — Эти кирпичи чуть не упали на меня!
Старший полицейский достал оружие.
— Дайте мне посмотреть на ваши руки.
— Боб? — окликнул его младший полицейский. Они оба подняли головы.
Каллин пролез в дыру в стене и высунулся наружу.
— Сэр! — крикнул младший полицейский. — Не прыгайте!
Каллин отпустил шлакоблоки и рухнул с высоты шести этажей на груду обломков.
