что лист синей бумаги на месте. Я протянула его ей.
Она взяла его, сравнила с узором на полу и смяла в комок.
— Это одна из моих синих страниц, — сказала я. Аннализ открыла папку. — Смотри, для того, чтобы наложить заклинание на пятого человека, нужны четыре человека. А их всего четверо.
— Плюс ты.
— Плюс Каллин. Я ещё был в тюрьме, когда они в первый раз наложили это заклинание. Можешь проверить. Видишь эту бумагу? Вчера вечером Джон помог мне собрать эти распечатанные заклинания. Должно быть, он увидел заклинание исцеления...
— Это не заклинание исцеления.
— Ну и ладно. Он увидел его среди моих страниц и положил к себе в карман. Он получил заклинание от меня, а я от Каллина. Каллин от меня, а я от них.
Аннализ хмуро посмотрела на смятую бумагу.
— А в первый раз Каллин наложил заклинание прямо на них.
В её выражении лица было что-то такое, чему я не доверяла.
— Ты уже его подозреваешь, да?
Аннализ сорвала с жилета красную ленту и бросила её у подножия лестницы. Лента вспыхнула, и огонь быстро перекинулся на перила и на сигил, нарисованный на полу.
Затем она бросила в огонь мою папку с синими страницами.
— Нет, не подозреваю, — сказала она, словно пытаясь убедить саму себя. — Где остальные твои копии?
Мы вернулись на улицу, к мотоциклу. На этот раз ей не пришлось тащить меня за шиворот, но она держалась достаточно близко, чтобы вырубить меня, если я попытаюсь что-то сделать. Мы снова сели на мотоцикл и помчались дальше.
Следующей остановкой было местное почтовое отделение, где я арендовал ячейку. На этот раз Аннализ припарковалась прямо перед зданием. Я чувствовал себя подозрительно, разгуливая по пустым ночным улицам меньше чем через час после побега из-под стражи. Может быть, эта серая лента делала меня невидимым. Все правила изменились. Мы вошли в вестибюль почтового отделения.
Я понял, что забыл ключ в квартире. Я собирался повесить его на связку, но так и не собрался. Скорее всего, сейчас от него осталась лишь лужица расплавленного металла.
Но Аннализ ключ был не нужен. Когда я указал на свою ячейку, она огляделась, чтобы убедиться, что в вестибюле никого нет, а затем трижды бросила в дверь крестики, пока замок не сломался.
Внутри лежала моя вторая стопка синих страниц.
— Это оно? — спросила она.
— Это моя последняя резервная копия. Ту, что была у меня дома, ты сожгла.
Аннализ вгляделась мне в лицо. Я лучше умел распознавать ложь, чем говорить ее, но, может быть, мне повезет. Наконец она выдохнула. Напряжение спало, и я понял, что она мне поверила.
— Тебе нужно просмотреть эти страницы, — сказал я. — Я только бегло их просмотрел, но многое осталось для меня непонятным. Может быть, ты найдешь способ снять заклятие, которое Каллин наложил на Джона, и...
Аннализ бросила на страницы крошечный огонек. Они посерели, свернулись и рассыпались в пепел.
— Черт! — мой голос прозвучал громче, чем я ожидал. — То, что мне было нужно, могло быть прямо там! Прямо там!
— Хватит ныть, — сказала Аннализ. — Все кончено.
— Это был мой последний шанс найти лекарство для моего друга! — Мой голос дрогнул, когда я это произнес. Конечно, у меня был еще один экземпляр книги заклинаний Каллина, но я не успею забрать его у Дункана до того, как Джон снова убьёт. Черт, да пока он доберется до Мэна, пройдет несколько дней.
— Ты не можешь вылечить своего друга, — сказала Аннализ.
— У Каллина должен быть способ снять проклятие, которое он наложил на Джона, — сказал я. У меня не было причин верить в это, но если бы это было не так, надежды не осталось бы, а это было бы невыносимо. — Что мы можем сделать?
— Для начала мы поговорим с Каллином.
Аннализ вывела меня из почтового отделения и вытащила из моего кармана серую ленту. Она села на свой мотоцикл и жестом показала, что я должна сесть сзади.
Мне не хотелось этого делать. Каллин убьет меня на месте, но если я откажусь, Аннализ, скорее всего, убьет меня сама. Хотела ли я прожить еще хотя бы минуту, чтобы прокатиться по городу и быстро подняться на лифте? Я села на мотоцикл.
Через несколько минут мы уже шли мимо стойки регистрации роскошного отеля Каллина к лифтам. Я коснулся повязки под ухом и вздрогнула. Меня вели на казнь.
— Мисс Паулисс?
Аннализ остановилась и повернулась к стойке регистрации. Из-за нее вышел высокомерный консьерж и подошел к нам.
— Что это? — спросила Аннализ.
— У меня для тебя конверт. — Мужчина протянул ей длинный белый конверт. На лицевой стороне было написано её имя, и я с удивлением обнаружила, что почерк мой.
Ой. Я об этом забыл. И не собирался быть здесь, когда она получит этот листок. Я отступил назад, но Аннализ последовала моему примеру.
— Конверт? — спросила она, с подозрением глядя на мужчину.
Консьерж взглянул на меня, но я не хотел вмешиваться в разговор. Мужчина вздохнул и сказал:
— Мистер Фридрих оставил его для вас. — По его тону можно было подумать, что Аннализ его изводит.
Аннализ достала руку из кармана. Я вздрогнул, но в руке у неё не было одной из её лент. Она протянула консьержу двадцатидолларовую купюру.
— Прочтите мне.
Купюра исчезла у него в кармане. Он вскрыл конверт и достал лист бумаги. Я разглядел едва заметный контур глифа, написанного на другой стороне.
Аннализ резко отпрянула, налетев на меня.
Консьерж взглянул на бумагу и вспыхнул.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Пламя охватило его с пояса до макушки, и бумага в его руке вспыхнула, как факел. Он закричал, высоким, ужасным голосом, задыхаясь от огня. Крик эхом разнесся по мраморному вестибюлю и ошеломил всех, кто его услышал. Горящий мужчина упал навзничь на пол.
Аннализ схватила меня за лацкан пиджака.
— Пойдем. — Она потащила меня к входной двери.
Я сбросил пиджак. Остальные сотрудники застыли в ужасе, разинув рты. Я перепрыгнул через стол, схватил с спинки стула спортивную куртку и накинул ее на голову консьержа. Он закричал и попытался вырваться. Я понимал, что душа его, но лучше так, чем если бы он задохнулся от огня.
— Вызывайте 911! — ближайшая ко мне женщина вздрогнула от звука моего голоса и схватила телефон.
Я продолжал сбивать пламя, теперь уже с плеч и груди. Спортивная куртка начала тлеть по краям, и жар обжег мне пальцы.
Одежда мужчины не поддавалась. Я сбил пламя с его волос и головы, но
