сделать полный вздох. Чувство обречённости сковывало меня по рукам и ногам, я не видела больше причин вставать и что-то делать.
Когда стало совсем невыносимо, я встала и пошла в туалет, умылась и собрала волосы в хвост, натянула платье и пошла на улицу. Хотелось просто двигаться, не находиться в четырёх стенах.
От Зейда не было новых указаний, значит, я могла выходить из дома и делать всё, что хочу. Ещё вчера я вылетала из дома счастливая, улыбаясь всему миру. Сегодня я обречённо переставляла ноги.
Пройдясь по центру, я вспомнила, что как-то проходила мимо посольства России. Тогда я не решилась зайти и не знала, что сказать, потому что все документы у меня уже были, а Зейд обещал помочь с уголовным делом, но теперь я хотела попробовать попросить о помощи.
Уверенный шагом я направилась к резиденции, стараясь не срываться на бег и не так оглядываться по сторонам. У меня не было понимания в каких я рамках и насколько следит за мной Зейд. Мужчина считал себя очень могущественным, это стоило проверить.
Я дошла до посольства и подошла к двери. Постояла у неё несколько минут, пытаясь осознать, что я делаю это и никто не пытается меня остановить.
Было страшно. Я боялась всего: загреметь обратно в тюрьму, разозлить Карабинера и, самое глупое, потерять его…
Отбросив все сомнения, я открыла дверь, я зашла внутрь. Просто сделала это, не оставляя дороги назад.
— Добрый день. — Поприветствовала сразу же охрану внизу. — Как я могу переговорить с послом?
— ВЫ записаны? — Охранник был груб, смотрел на меня сверху вниз, как на мошку.
— Нет, но… — Я немного растерялась. Всегда думала, что посольство быстро и без бюрократических проволочек помогает своим соотечественникам.
— Как Вас зовут? — Перебил меня мужчина, поправляя ремень с кобурой.
— Наташа Комарова… — Представилась ему на автомате.
— Да, нас предупредили, что Вы подойдёте. — закивал мужчина и стал направлять меня вглубь посольства, провожая по коридору. Мне стало не по себе от его слов. Бросило в жар, хотя кондиционер хорошо охлаждал помещение. — Проходите, к Вам подойдут.
Он завёл меня в кабинет и оставил там. Первым желанием было — бежать.
Стоило мне сесть, как дверь открылась и в кабинет вошёл парень лет тридцати с толстой папкой в руках. Он обогнул стол и сел напротив меня с важным видом.
— Добрый день. Меня зовут Сергей Смолянинов, я секретарь. — Представился молодой человек. — Мы получили сегодня утром все бумаги из отделения полиции и ознакомились с ними, обвинения, выдвинутые в вашу сторону очень серьёзные. Пока идёт разбирательство Вам запрещено покидать Рим. Вообще, Вам очень повезло, что Вас выпустили под залог и разрешили не находиться в тюрьме. Статистика обвинений не на вашей стороне. Обычно полиция бывает суровее и сразу заключает под стражу.
Парень положил передо мной листки. Я взяла один из них дрожащими руками, это был запрет на выезд из страны, датированный сегодняшним днём.
— Вам нужно подписать его. Адрес вашего проживания там уже указан, вы обязаны находиться там и приехать в участок по первому требованию полиции. — Во рту стало совсем сухо. Адрес, указанный в протоколе, мне был хорошо знаком. Дом Карабинера.
— Я не совершала ничего, что там…
— Да да да. — Закивал парень, зевая. — Давайте без этого, у меня много работы, правда.
Ему было абсолютно всё равно на мою судьбу и проблемы.
— Я пришла сюда попросить помощи. — Решаю попробовать отстоять свои права.
— Послушайте. — Секретарь теряет терпение, скрещивает руки. — Главному консулу утром позвонил сам Зейд Хегазу и попросил встретить Вас сегодня и организовать подписание всех необходимых документов, помочь в решении вашей проблемы. Я не думаю, что мы можем помочь Вам больше, чем господин Хегазу.
Парень сказал это очень многозначительно, откровенно намекая на мою связь с Карабинером. Лицо стало пунцовым, тут же захотелось спрятаться в бумагах.
Зейд ничего не говорил мне про посольство, когда уходил утром. Он что, просто угадал, что я решу заглянуть сюда?
Мне оставалось лишь подписать послушно документы и встать из-за стола, тут мне помогут. Бюрократы не видели ничего кроме своих бумажек. Если я решу сказать что-то про Карабинера, то лишь наживу проблемы.
В коридоре меня уже ждал Зейд в форме, он говорил с мужчиной лет пятидесяти в дорогом костюме. Они беседовали непринуждённо, как старые знакомые.
Карабинер стоял широко расставив ноги и спрятав руки за спину, военная выправка давала о себе знать. При виде меня он тепло улыбнулся и подозвал жестом, и только я знала, что скрывается за этой ледяной теплотой.
— Виктор, это Ната, девочка, о которой я тебе говорил. — Зейд положил руку мне на попу, слегка сдавив её и не оставляя сомнений, чья я девочка. — Спасибо, что быстро всё организовал.
— Всегда рад тебе помочь, Зейд. Ты много помогаешь нам и такой пустяк мне только в радость. — Мужчина повернулся ко мне и одарил светским кивком. По бейджу, прикреплённому к пиджаку, я поняла, что это и есть главный консул. А значит, в посольстве помощи искать не стоит. — Не буду Вас задерживать, было приятно встретиться, Наталия. Береги девушку, Зейд, видно, что очень хрупкая.
Мужчины попрощались, и мы вышли из здания в обнимку. Зейд неторопливо шагал с хитрой улыбкой на лице.
— Так предсказуемо, Ната. Я надеялся, что ты меня всё же удивишь и не будешь делать глупости. — Это было единственное, что он сказал мне. Зейд усадил меня в машину и занял водительское место. По его лицу невозможно было угадать степень злости.
— Ты говорил, что дело будет закрыто. Документы уничтожат о моём пребывании в тюрьме. Очередная ложь? — Только сейчас до меня дошло, что я могу в любой момент вернуться в тюрьму.
— Не совсем. — Зейд усмехнулся, оттягивая ворот рубашки, плотно прилегающий к могучей шее. — Когда я это говорил, я действительно занимался уничтожением всех следов.
- Тогда почему в посольство пришли документы сегодня утром о моём содержании? — Я не понимала его. Как не пыталась, не могла разобрать чего мужчина хочет.
— Решил перестраховаться. Не хочу искать тебя по аэропортам и снимать тебя с рейсов. Так тебе будет закрыт выезд, и ты больше не будешь дёргаться и бегать в посольство. — Меня поразило с какой лёгкостью он распоряжался моей судьбой, ломая её. — Ещё вчера было понятно, что ты побежишь жаловаться.
Зейд обладал поразительной интуицией.
— А если бы я не пошла?
— Сказал бы, что ошибся и отозвал документы. — Получается, я сама себе подписала запрет на выезд? И я теперь виновата?
— Как долго это будет
