Допустим, — кивнул я. — Мы просто не успели проверить эту информацию. Но и я не предпринимал никаких действий, чтобы меня окрестили предателем.
— Как тогда расценивать твоё нападение на Рязань?
— А я ни на кого не нападал. Мы приехали за ним. — Я кивнул на Костю. — Рязанские наглым образом похитили его, и я справедливо полагал, что мой человек находится в опасности.
— Тогда как вы объясните гибель группы, прибывшей в ваш кремль, чтобы сопроводить вас на совет старейшин?
— Какой ещё группы⁈ — снова удивился я. — Вы сейчас о ком⁈ Не о тех ли ликвидаторах под командованием некого Котельникова?
— Ликвидатора? — приподнял брови архиерей.
— Так точно, — подтвердил я. — Он положил парней из Рязани и ранил моих. А вот он, — я кивнул на Исая, — вообще погиб в той перестрелке. Чё молчишь, расскажи, как ты оказался в теле моего друга.
— Я подтверждаю его слова, — вопреки моим ожиданиям, ответил витязь.
— Тела бойцов были разорваны отродьями бесов, а генерала казнили, выпустив в голову целую обойму заговорённых патронов. Константин определил, что камни в пулях заговаривал именно он. И выпущены они были из вашего пистолета, Сергей Николаевич.
— Так. И будь у меня возможность вернуться, я бы пристрелил этого мудака ещё раз.
— А не подскажете, кто убил членов его группы?
— Баал, — честно ответил я. — И я понятия не имею, как он меня нашёл и зачем это сделал.
— Не слишком ли много совпадений?
— Если рассматривать под вашим углом, ситуация выглядит довольно паршиво, — усмехнулся я. — Но вот в чём загвоздка: рязанские сказали, что приехали отыскать бункер госрезерва. А когда мы в него спустились, напали на моих людей. Следом явился Котельников, который перестрелял всех: и моих людей, и бойцов Кирилла. Генерал чётко и ясно дал понять, что пришёл за моей головой, и если бы не Баал, вы бы сейчас со мной не разговаривали. Его похитили. — Я указал пальцем на Константина. — И он наверняка способен подтвердить мои слова.
— Хочешь сказать, кто-то в большом совете играет против своих? — наконец-то задал правильный вопрос архиерей. — Это очень серьёзное обвинение. У тебя есть доказательства?
— Уверен, вы и без моих слов об этом догадались. Попробуйте задать наводящий вопрос тому, кто послал за мной Котельникова.
— Мы бы с радостью, только этот хранитель погиб, когда вы прибыли в Рязань — якобы спасать своего человека.
— Неудобно получилось, — усмехнулся я. — Или наоборот, прямо на руку крысе. А кто вообще пустил слухи, что всё произошло по моей инициативе?
— Я так и не смог это выяснить, — скромно подняв руку, словно школьник, впервые произнёс Константин.
Меня наконец отпустило. Стало окончательно ясно, что весь этот фарс разыгрывался вовсе не для меня, а с целью выявить предателя. Совет намеренно закрывал глаза на некоторые происшествия и делал вид, будто ведётся на провокации. Даже захват кремля — не более чем шоу, как, впрочем, и мой допрос, после которого я наверняка вернусь в камеру. Одно пока оставалось неясным: что на самом деле происходит на АЭС, разбросанных по всей необъятной и не только.
Нет, на самом деле вопросов было очень много. Например: какую выгоду получил из всего этого Баал? Зачем соврал насчёт угрозы радиационного заражения? Я дико запутался во всех этих хитросплетениях и интригах, особенно учитывая тот факт, что никогда не принимал в них участия. Я не политик, я оружие. Вы мне скажите, где враг, и дайте хотя бы палку, чтобы его уничтожить.
— Совету ясна ваша позиция, витязь пятой ступени, — нарушил затянувшуюся паузу архиерей. — Вас проводят обратно в камеру.
— Другого я и не ждал, — ответил я и развернулся к выходу.
Вскоре я уже лежал на матрасе и смотрел в потолок, размышляя над новыми данными. И как ни пытался разобрать и разложить всё по полочкам, ничего не получалось. Все гипотезы смешались в кучу и казались совершенно нелогичными. Ну, кроме силового захвата кремля.
А ещё чем глубже я зарывался в этот вопрос, тем больше убеждался, что мое «предательство» на руку именно совету старейшин. Точно так же готовят агентов, которые впоследствии работают под прикрытием в самом пекле.
Но как им удалось заставить Баала участвовать в этом дерьме? Неужели старейшины уже выявили крысу и через неё дезинформировали противника? Как вариант. Но в таком случае зачем Баал рассказал мне об угрозе, которой на самом деле не существует? Ведь рано или поздно я бы выяснил правду. И точно не стал бы приносить себя в жертву. Тогда в чём его выгода? Просто сделать первый ход, двинуть пешку и посмотреть, как отреагирует противник? Или через меня отвлекают внимание от чего-то действительно значимого? Или кого-то… Вдруг я и не ключ вовсе?
Есть, конечно, и более простое объяснение этому бардаку: Баал работает на нас. Лишь в этом случае его действия перестают казаться столь бессмысленными. Или я опять что-то упускаю?
После обеда меня вновь попросили на выход. Однако вопреки ожиданиям, повели не в надвратную башню. Похоже, совет старейшин задумал очередное шоу.
На площади перед главными воротами столпился народ. Гул голосов стоял такой, что за ним не было слышно собственных мыслей. Увидев меня, люди замолкли и расступились, пропуская конвой. Они провожали меня мрачными взглядами, и на лицах большинства читалось осуждение.
Сразу за толпой в ровную шеренгу выстроился совет и, судя по всему, меня не ожидало ничего хорошего. Ладно, будем посмотреть. Всё равно дёргаться сейчас бессмысленно, силы несопоставимы. Меня раздавят раньше, чем я успею что-либо предпринять. Придётся выслушать вердикт, а там уже буду думать. И да, я на сто процентов уверен, что всё это часть какого-то шоу. Понять бы — какого, чтобы не ошибиться с реакцией.
— Нам выпала тяжёлая ноша, — громким, сочным голосом заговорил архиерей, — мы живём в тяжёлое время. Судьба всего человечества находится в наших руках. От того, какие решения мы принимаем, насколько сплочённо работаем, зависит будущее. Впрочем, вы и так это прекрасно знаете. Это видно по вашим поступкам, по тому, чего вы достигли. И я уверен, ваши старания не пропадут напрасно. Вот почему вдвойне обидно, когда из-за одного человека может пострадать вся община.
— Предатель! — раздался громкий крик из толпы, и люди тут же загомонили.
Архиерей замолчал,
