«Проклятие! – выругался про себя лорд Эдмонд, когда рука виконта Гудрича легла на талию Мэри, чтобы повернуть ее навстречу подходившей поздороваться паре. – Тысяча чертей!» Неужели ему всю неделю придется наблюдать подобное? Что-то буркнув своим собеседникам, он решительными шагами пересек комнату.
– А, Мэри, – как можно развязнее произнес лорд Эдмонд, нагло игнорируя виконта и подошедшую пару и не заботясь о том, какое впечатление произвел на них, – значит, и ты приехала пожить в деревне?
– Я не стала бы это так называть, если человек приезжает на неделю за город принять участие в празднике, где будет еще больше двадцати гостей, – ответила Мэри, повернувшись к лорду Эдмонду и стараясь, чтобы его грубость не так явно бросалась в глаза остальным.
– Неужели? А как же это тогда называется? Большой перерыв? Он удерживает тебя вдали от твоих книг, поэтов и политиков и должен казаться тебе непростительной тратой времени.
– О небо! Какое странное впечатление сложилось у вас обо мне, милорд. Жизнь может предложить гораздо больше, чем только книги и содержательные беседы. И больше, чем пустые развлечения. У нее в запасе бесконечное множество различных интересных занятий, и я с удовольствием знакомлюсь с ними.
– Со всеми? – Широко открытыми глазами он выразительно посмотрел на ее губы.
– Ну, хорошо, со многими, – вспыхнула Мэри. – Мне следует осторожнее подбирать слова, раз вы позволяете себе недостойные намеки.
– А я хотел бы, чтобы ты имела в виду все. – Лорд Эдмонд откровенно ласкал Мэри взглядом.
– Вы стараетесь вогнать меня в краску, милорд, – тихо заметила она.
– И по-моему, успешно. Ты плакала, Мэри?
– Плакала? – Она вопросительно взглянула на лорда Эдмонда.
– Единственное, о чем я сожалею, – тихо и серьезно произнес он, – что мне не дано невидимкой проскользнуть за тобой в дом. Но могу держать пари, что ты плакала. Как мне известно, женщина не может не рыдать над разбитым сердцем, особенно если думает, что это она его разбила.
– Но вы же сами не верите ни слову из того, что сказали, не так ли? – спросила Мэри.
– Ты так думаешь? – Он приподнял брови. – Бедная Мэри. Если я должен был стерпеть унижение, получив отказ, то было бы только справедливо, если бы и ты понесла небольшое наказание. Я добился успеха?
– Вы себе льстите. Мне было абсолютно ясно с самого начала нашего знакомства, что вы совершенно не способны испытывать какие-либо благородные чувства, не говоря уже о любви. Ваша загадочность не может убедить даже слабоумного.
– Мастерица ядовитых уколов. – Склонив набок голову, лорд Эдмонд отметил про себя, что удивительные серые глаза, пылающие негодованием, придают очарование всему ее облику. – В эти дни ты непременно должна дать мне пару уроков.
– Но мы больше не имеем никаких дел друг с другом, и вы обещали об этом помнить. Я думаю, этот праздник достаточно многолюдный, и мы сможем избежать необходимости вести беседы, милорд.
– Теперь, полагаю, я посрамлен и должен уползти обратно в свой угол. Мэри, Мэри, когда же ты поймешь, что у распутника и негодяя нет чести? В течение нескольких недель мне необходимо было присутствовать в моем поместье, этого требовали всякие скучные дела, вот и все. Я не переставал зевать с тех пор, как покинул город. Неужели ты действительно подумала, что я держу данное тебе обещание?
– Да, – ответила Мэри, – я так подумала, и это было тем малым – очень малым, – за что я вас могла бы уважать.
– Ты думаешь, что этой краткой речью сможешь шантажировать меня? – Он покачал головой. – Мэри, ты же знаешь, мне не нужно твое уважение, меня оно нисколько не волнует. – Он понизил голос. – Мне нужно твое тело. Кампания продолжается, дорогая. Ты не забыла, что на обратном пути из Ричмонда у меня были дополнительные основания убедиться, что ты тоже хотела меня, и, как мне помнится, очень сильно.
– Похоже, у меня лучше актерские данные, чем у вас, милорд. Значит, я вас убедила?
– Мэри, тебе это не идет. – Он неожиданно засмеялся. – Лучше и не пытайся играть, ты просто делаешь из себя дурочку. – Лорд Эдмонд с удовольствием отметил, что она покраснела.
– К чему было присылать письмо? – спросила Мэри после короткой паузы. – Зачем было предупреждать меня, если вы решили вести себя таким бессовестным образом?
– Я немного разбираюсь в людях, Мэри, и подумал, что письмо разожжет твое любопытство и ты не сможешь устоять, чтобы не взглянуть на мужчину, погибающего от любви к тебе. Так смотри, смотри на меня, твоего снедаемого любовью поклонника.
– Вы отвратительны, милорд. Прошу меня извинить, но здесь есть и другие люди, с которыми мне хочется поговорить.
Словно получив команду, виконт Гудрич именно в этот момент закончил разговор с еще одной парой и, покровительственно просунув руку Мэри себе под локоть, холодно кивнул лорду Эдмонду.
– Советую вам, Гудрич, не отходить от нее ни на шаг, – доверительно сказал лорд Эдмонд. – В мои планы входит изнасиловать ее прямо посреди тетушкиной гостиной.
– Ваши слова грубы сами по себе и, уж конечно, не предназначены для ушей леди, – ответил ему виконт. – И я имею представление о ваших планах, Уэйт. Забудьте про них. Я здесь с Мэри, чтобы защитить ее, и сделаю это, невзирая на то, что мне было бы крайне неприятно устроить ссору во время праздника по случаю дня рождения вашей тети.
– Но ссора без свидетелей вам не была бы неприятна? – Лорд Эдмонд сжал губы и на мгновение задумался. – И мне тоже. Ее можно устроить в любое удобное для вас время, Гудрич.
– Прошу вас. – Мэри говорила тихо, но лорд Эдмонд понимал, что она крайне рассержена, хотя внешне этого никак не проявляет. – Довольно. Из-за меня не будет никаких ссор и никаких драк. Вы словно два школяра, собирающихся пустить в ход кулаки без всякой причины! А я что, юная красавица, из-за которой вы собираетесь драться? Лорд Эдмонд, вы все это затеяли нарочно, но ваш номер не удался. Саймон, не будете ли добры проводить меня к подносу с чаем?
Глядя им вслед, лорд Эдмонд видел прямую спину Мэри и ее непроизвольно, но очень заманчиво покачивающиеся бедра под свободными складками муслинового платья.
Он не мог понять, что на него нашло и какой злой дух лишил его рассудка, ведь он не собирался говорить Мэри ничего из того, что сказал, да и все сказанное было абсолютной ложью.
«Боже мой, – подумал лорд Эдмонд, – разумнее всего мне упаковать вещи и вернуться в Уиллоу-Корт как можно быстрее. Иначе неизвестно, до какой позорной низости я могу дойти по отношению к Мэри или какой дурацкой дуэлью закончу перебранку с Гудричем. А может, даже опущусь до того, что расскажу Мэри о толстой любовнице и куче незаконных детишек, чтобы потом всю жизнь презирать себя за это».
