– Значит, путешествие тебя не привлекает. Если действительно твое счастье – его главная задача, Мэри, тогда все, что тебе нужно сделать, – это просто сказать ему о своем желании.
– Но он настаивает на своем, он настроен на то, что удовольствие должно быть главным в нашей совместной жизни. Я хочу иметь семью, но он говорит, что не станет обременять меня детьми.
– Он настроен на то, чтобы доставлять удовольствие себе и не обременять себя, Мэри, – спокойно пояснил лорд Эдмонд.
– Ох! – Она бросила на него быстрый взгляд и порозовела. – Как вам это удается? Что заставляет меня признаваться вам в таких вещах? Вам, а не кому-нибудь другому?
– Иногда сочувствующее ухо может развязать даже накрепко завязанный язык.
– Сочувствующее! – Она неприязненно посмотрела на него. – Интересно, как вы используете это мое признание. Думаю, поделитесь со всеми и сделаете из меня посмешище. Саймон придет в негодование.
– Я когда-нибудь делал всеобщим достоянием то, что знаю о тебе? – резко спросил он, повернув Мэри к себе и сжав ее плечи. – Уж от этого обвинения избавь меня, Мэри. И разве есть что-то позорное в том, что ты хочешь иметь дом и детей с человеком, за которого собираешься замуж?
– Во всяком случае, – коротко усмехнулась Мэри, – вы должны быть мне благодарны, что каким-либо образом я не спровоцировала вас сделать мне предложение.
Что может быть хуже, чем жизнь с женщиной, имеющей такие низменные стремления?
– У меня есть загородный дом, который я мог бы предложить тебе. Он уединенный и уютный, как тебе и хочется, Мэри. Он понравился бы тебе. Я пренебрегал им много лет, и вот только что прожил в нем несколько недель. Его нужно полностью отремонтировать и заново обставить, ему нужна женская рука, Мэри. Он не такой большой, как Рэндалл-Парк или дом Гудрича, но, могу поручиться, он очень уютный. Это самое маленькое поместье из принадлежавших моему отцу как раз подходящее, чтобы отделаться от меня. Я мог бы предложить его тебе.
– Значит, вы тоже могли бы так от меня отделаться? Что за ерунду вы говорите?! Иногда мне кажется, что вы сами верите своим словам. Неужели вы себя так плохо знаете?
– И ты могла бы принять мое семя, – отпустив ее плечи, лорд Эдмонд нежно провел косточками пальцев по щеке Мэри, как это было однажды ночью. – И у нас могли бы быть общие дети, Мэри.
Мэри открыла рот, собираясь заговорить, но почувствовала, что мышцы лица отказываются ей повиноваться.
– Только вы способны сказать такую непристойность леди, которая даже не помолвлена с вами, – удалось ей произнести в конце концов.
– Это мы могли бы изменить. Если бы только я встретил тебя лет пятнадцать назад. Ты тогда была еще совсем ребенком, верно? Да и я тоже, Мэри. Я был совершеннейшим младенцем до своего двадцать первого дня рождения и стал взрослым на следующий же день. Так пришло совершеннолетие, одарив меня тяжелым бременем последующих лет.
– Вы просто пожинали плоды пьянства.
– Да. – Он убрал руку от ее щеки. – Именно так. В этом ты права. – Опустив руки, лорд Эдмонд резко повернулся и зашагал по тропинке.
– Почему вы не остановились после несчастья? – спросила Мэри, едва поспевая за ним. – Неужели оно не послужило вам уроком?
Внезапно ему захотелось уйти от Мэри, захотелось остаться одному, но он не мог бросить ее здесь. Они были среди деревьев, и им предстояло по узкой тропинке пробраться к беседке Аполлона, где стояла круглая скамейка и откуда открывался вид на озеро.
– Мэри, если бы ты убила брата, ты что, просто шлепнула бы себя по руке и пообещала никогда больше такого не делать? Пообещала бы до конца жизни быть хорошей девочкой? Когда твой брат мертв в двадцать три года? Когда он не оживет, и рассчитывать на это нечего? А для тебя эта единственная ошибка обернулась адской жизнью, ужасом до самой смерти.
– Одна ошибка. Это был единственный раз, когда вы напились допьяна? Или это был единственный раз, повлекший за собой тяжкие последствия?
– Это был единственный раз. – Лорд Эдмонд чувствовал, что готов расплакаться, что-то до боли сжало ему горло и сдавило грудь, и он больно стиснул за спиной руки. – Первый раз. Ты не представляешь себе, Мэри, каким я был. Невинным. Рассудительным. Книжным червем. Моралистом. Я витал в облаках, и они решили в мой день рождения напоить меня. Не Дик, другие – Уоллес, мой отец, друзья. Они добились того, о чем даже не мечтали. Я был еще пьян даже на следующее утро, когда, подняв Дика с земли со сломанной шеей, гладил его по голове, говорил, что все будет хорошо, и ругал за то, что ему пришла в голову такая глупость – пытаться взять это препятствие.
Остановившись, Мэри смотрела на лорда Эдмонда широко раскрытыми глазами.
– Ты смотришь так, словно увидела привидение. Не хочешь ли снова взять меня под руку?
– О, не знаю. Хотя я, возможно, начала догадываться. Значит, это правда? Вы действительно были другим до того несчастного случая? Вы учились в университете? Собирались стать священником?
– Шутка века, верно? – усмехнулся лорд Эдмонд.
– И вы так и не смогли простить себя? – Мэри с трудом перевела дыхание.
– За убийство? – Он пожал плечами. – Это было давным-давно, Мэри, и я такой, какой есть. Вероятно, это к лучшему, что ты так презираешь меня. Если бы я хоть немного тебе нравился, ты постаралась бы переделать меня. Женщины этим славятся, верно? Но мне уже тридцать шесть лет, меня поздно переделывать.
– Это не было убийством. Остальные тоже виноваты, включая и самого Дика. Ваша тетя была права, объясняя мне некоторые вещи, – это была просто ужасная случайность.
– Погладь меня по головке, Мэри, и мне сразу станет легче, – криво усмехнулся он. – Где же, черт возьми, все остальные?
Добравшись до беседки, они обнаружили, что там никого нет, но откуда-то доносились голоса.
– Они впереди, – сказала Мэри. – Вы специально устроили все так, чтобы мы тащились сзади.
– Вот как. Может, я планировал украсть у тебя поцелуй?
– Возможно.
– Я, вероятно, и так уже навлек на себя гнев твоего суженого, – сказал лорд Эдмонд, первым усаживаясь на каменную скамейку внутри беседки, – так что, по-моему, имею полное право оправдать его возмущение. Если ты соизволишь подойти чуть ближе, Мэри, я отважусь на этот поцелуй.
– Значит, я все-таки была права? Вы себя ненавидите.
– Пропади все пропадом. – Потянувшись, лорд Эдмонд крепко схватил Мэри за руку. – К чему этот разговор? Что из того, если я не в восторге от себя? Во всяком случае, таким образом я поддерживаю единодушное мнение общества.
Мэри очень удивила лорда Эдмонда тем, что вдруг, даже не пытаясь выдернуть свою руку, вплотную придвинулась по скамье к нему.
