Глава 19
– Тогда скажите, кто вы такая на самом деле. Ребекка испытала жгучий стыд, подумав, что вела себя как шлюха. Она высвободилась из объятий Стенмора и отодвинулась от него. Он смахнул с ее лица слезы.
– Я не та, за кого вы меня принимаете!
– Что вы имеете в виду?
– Я никогда этим не занималась. И потому боюсь.
– Хотите сказать, что, кроме мужа, у вас не было мужчин?
Ребекка энергично закивала.
– А как давно вы овдовели?
– Восемь... девять лет назад, – выдавила она из себя.
– Думаю, женщина с вашей красотой, с вашей... – Его теплая ладонь заскользила по ее спине, заставив вздрогнуть. – Но какой же я дурак, если сетую на глупость и слепоту мужчин.
– Именно это я и имела в виду. – Ребекка повернулась к нему и в ту же минуту пожалела об этом – нежность в его глазах поразила ее. – Я... я никогда не искала внимания других мужчин. Я не хотела этого, не хотела, чтобы это происходило сейчас между нами.
– У меня тоже не было ничего подобного на уме. – Он намотал на палец ее локон. – Однако это произошло, как вы говорите, и никуда от этого не деться. Мы не можем делать вид, будто между нами ничего нет.
– Но мы должны!
– Почему?
– Я уже сказала. Это неправильно. Это...
– Вас кто-то ждет в Америке?
– Нет! Дело не в другом мужчине. Дело в воспитании, которое я получила.
– Воспитание – вещь важная, но вы больше не ребенок, Ребекка, правда? Порой мы пытаемся спрятаться за традициями, в духе которых нас растили, так нам спокойнее. Вы все еще невинный ребенок, Ребекка?
– Мне двадцать восемь, – ответила она. – Так что не стоит обсуждать эту тему, милорд. Я знаю, что я не ребенок.
– Для тех, кто живет в этом мире, невинность давно осталась в прошлом. – Его глаза озорно блеснули. – Может быть, вы собираетесь уйти в монастырь, когда вернетесь в колонии?
Ей в лицо бросилась краска негодования.
– Не вижу ничего веселого в том, что вы собираетесь развлечься со мной.
– Я ничего такого не делаю. Мой интерес носит исключительно прагматичный характер. Как бы сильно меня ни влекло к вам, я больше не посмотрю в вашу сторону, если вы намерены посвятить себя религии.
– Не надо надо мной смеяться. – Ребекка порывисто встала и отошла на некоторое расстояние, после чего снова повернулась к нему. – Я намерена сохранить благоразумие не только ради себя, но и ради вас.
– Неужели? – полюбопытствовал он.
Лежа на одеяле у воды, Стенмор был в какой-то степени похож на романтичного разбойника с большой дороги. Таким она представляла себе капитана Макхейта или Уиллмора. Глядя на него, она обнаружила, что находит трудным сосредоточиться на своих доводах, когда он пронзает ее таким жгучим взглядом.
– Если нам случится...
Она в отчаянии всплеснула руками.
– ...оказаться втянутыми в это, – договорил он за нее.
Она кивнула.
– Тогда я уже не буду прежней.
– Полагаете, это так уж ужасно? Она кивнула.
– Подумайте о том, что ваша жизнь тоже изменится. И что тогда? Сейчас вы вполне довольны судьбой, зачем же усложнять себе жизнь, когда все идеально?
– Вы считаете меня идеалом?
– Едва ли! – Граф расхохотался. Ребекка тоже не сдержала улыбки. – Я не подразумевала неуважение, милорд.
– Еще как подразумевали!
– Допустим, вы правы. – Она подбоченилась. – Признаться, не представляю, как мне с вами себя вести. Вы красивы, обаятельны, женщины от вас без ума. Вам следует устраивать пикники с людьми вашего круга. Я вам не подхожу.
Граф приподнялся на локте.
– Вам претят мои знаки внимания? – едва слышно спросил он.
Она закрыла глаза и вздохнула.
– Не начинайте сначала.
– Ответьте.
– Разумеется, не претят. Открыв глаза, Ребекка увидела, что он стоит перед ней, и вздрогнула.
– Вам нравятся мои знаки внимания. Признайтесь. Вы наслаждаетесь ими, наслаждаетесь моим обществом.
Она хотела возразить, но не смогла.
– Я вам нравлюсь, Ребекка. Вас влечет ко мне так же, как меня к вам. Если вы перестанете играть словами и обдумаете все по справедливости, то поймете, что бессмысленно бороться со своими желаниями. – Он не позволил ей отвернуться, взяв за подбородок. – Для чего вы себя бережете? Вернее, зачем вы лишаете себя чего-то, что сулит вам обещание настоящего свершения?
Внутри у Ребекки все затрепетало в сладостном предчувствии.
– Не бойтесь того, что будет дальше. Я не из тех, кто увиливает от ответственности. Я позабочусь о вас. – Над ней склонилось его лицо, но поцелуя не последовало. – Я не стану действовать против вашей воли, но сдаваться не собираюсь. Дождусь, когда вы сами ко мне придете.
Следуя за юной чернокожей девочкой, несшей в переднике маленький сверток с хлебом, Джейми с легкостью отыскал дорогу к стоявшим полукругом ветхим строениям у реки на опушке рощи за Мелбери-Холл, где проживало большинство рабов.
Оказавшись у границы поселения, мальчик спрятался за деревом и долго смотрел на открывшуюся ему печальную картину. В центре поляны у ручья сидели два чернокожих человека, закованных в кандалы.
Джейми перевел взгляд на того, кто помоложе, и увидел, что вся спина у него в крови. Видимо, от побоев. У мальчика болезненно сжалось сердце. У второго раба лицо тоже было обезображено побоями, и не было ушей. Судя по шрамам, отрезали их давно.
Глядя на них, Джейми ощутил, как в нем вскипает гнев.
Два малыша во дворе гоняли палками кур, клевавших корм. В небольшом огороде, обнесенном изгородью, паслись, роясь в земле, свиньи и козы. В открытой лачуге дубильщика Джейми заметил молодого человека с изуродованной ногой, обдиравшего овечью шкуру. На небольшом бугре за последней из хибар висели веревки с бельем. Из домика, пока мальчик вел наблюдение, вышла женщина с ведром и двинулась к реке.
Вернувшись, она украдкой огляделась и быстро направилась к мужчинам, закованным в цепи. Вынув из-за пазухи полбуханки хлеба, она положила ее на колени чернокожему. Затем достала деревянную миску и, зачерпнув в ведре, протянула ему, после чего торопливо удалилась, не проронив ни слова.
Возблагодарив небеса, Джейми продолжал высматривать своего друга. Возле хижины, расположенной вблизи тропинки, которая, по предположению Джейми, вела к Мелбери-Холл, виднелись сложенные в штабеля поленья. Двигаясь вдоль канавы, Джейми осторожно подобрался к хижине. Приблизившись к ней почти вплотную, выглянул из-за края насыпи.
Изриел колол дрова для камина. Рядом на поваленном дереве сидел, попыхивая трубкой, белый мужчина средних лет и что-то говорил мальчику. Джейми не покидал своего укрытия до тех пор, пока мужчина не ушел.
Подобрав с земли кусок коры, Джейми бросил его в ту сторону, где Изриел складывал дрова. Мальчик вскинул голову. Хотя после полученных побоев минуло уже два дня, карие глаза Изриела все еще оставались опухшими. С опаской оглядевшись, он засеменил к дровяной кладке.
