являюсь собственником и генеральным директором завода в Березниках, а это титан. Основные контракты в данный момент у РусМета связаны с поставками титана в корпорацию Боинг, если поставки нарушатся, Металлы быстро обанкротят за недопоставки, у нас жуткие штрафные санкции, можете изучить договор. К тому же, все производство титана контролируется нашими властями и спецслужбами, и мое исчезновение на фоне пропажи Завадского вызовет столько вопросов, что отмыться даже с вашими связями будет практически невозможно. Но можете попробовать. Это риск, и шансы примерно пятьдесят на пятьдесят. Можно забрать всё, или потерять всё. У меня другое предложение.
– Красиво стелешь, продолжай.
– Я предлагаю отдать мне управление управляющей компанией, поставить главой совета директоров, и оставить собственность на титановый завод за мной. В свою очередь я готов помочь вам перехватить управление над всеми остальными производствами и обеспечить прибыль холдинга на уровне выше, чем она была до этого. У меня есть планы по развитию, которым мешал прежний владелец. Я претендую на двадцать процентов от чистой прибыли по итогам года. Это адекватная стоимость моих знаний и усилий. Кроме того, вы знаете о том, что Петр Алексеевич начал политическую карьеру, итогом которой должно было стать его место в Государственной Думе. Если мы оставим ситуацию по юридическим владениям на сегодняшних позициях, я смогу переключить продвижение на вас, и сделать карьеру гос. чиновника. Послужной список у вас лучше, чем у Завадского, нет тёмных пятен, бэкграунд подходит под те роли, что мы планировали делать нашему бывшему шефу. От вас требуется немного усилий по тренировке речи и публичным выступлениям. Остальное я вам гарантирую.
– Ох и жук ты, Санько, ой и жучила; я-то уж подумал, что ты как бы дурачок, и сдал себя с потрохами, а оно вона как: все то у тебя продумано. В общем, задал ты мне задачку. А что, если Петро как бы живой? Что делать-то будем?
– Павел Александрович, это маловероятный исход, но даже в том случае, если с ним все в порядке, мы фактически не нарушаем внешний статус-кво, и не меняем сложившейся ситуации в ближайший год. В случае, если он не найдется в течении года, его уже не найдут. Но я бы подстраховался.
Третья фаза состояния, пропавшего без вести – «объявленный умершим» – человек, которого через суд признали умершим в обстоятельствах, когда точно установить смерть невозможно, но она очевидна, например: затонуло судно, погибли люди, но часть тел не нашли. В такой ситуации смерть конкретного человека не очевидна, но все обстоятельства указывают на нее. Обычно для признания человека умершим должно пройти как минимум пять лет с момента, когда о нем получены последние сведения. Исключение – случаи, когда человек пропал при чрезвычайных обстоятельствах. И авиакатастрофа тоже сюда относится. В таком случае срок сокращается до шести месяцев. Но нам в текущей ситуации торопиться некуда.
Нам необходимо, чтобы самолет нашелся. Нам очень нужно, чтобы самолет нашли, а Завадского нет.
– Слышь, упырёк, ты думаешь, о чем базаришь? Это мой друг, так-то.
– Да, Павел Александрович, я хорошо понимаю, что, и кому я говорю. Не в наших общих интересах нахождение Завадского живым. И если мы уже ведем этот диалог в такой форме, я вижу, что вы фактически уже согласны с моим предложением. Мне кажется, я прав?.. – Иванов вопросительно посмотрел своими блеклыми глазами.
– Слишком ты, Сашко, хитрожопый, не доверяю я тебе, но ты прав. Считай договорились: идем по твоему плану, я особо вникать не буду. Детали завтра обсудим, а сейчас садись, давай водочкой скрепим.
– Павел Александрович, я бы еще обсудил пару моментов. Кроме прав собственности на заводы, у нас в управлении есть пять директоров, которые этими заводами непосредственно управляют. Да, безусловно, мы можем через собственников уволить этих людей, но это может вызвать волнения на производстве, плюс нам необходимо будет искать тех, кто их сможет эффективно заменить без потери качества управления предприятиями. А это большая проблема: таких лояльных людей мы быстро не найдем. Я думаю, вы столкнулись с этим вопросом на новой площадке; насколько я понял, вам пришлось составить основную команду управления в Артемовске, из тех, кто работал на прежнего хозяина.
– Есть такая буква; где ж я других там накопаю? Только охрану поменял, да и то в основном набрал из местных, кого Бабуин посоветовал.
– Поверьте, Павел Александрович: на остальных комбинатах будет такая же проблема – директора там ставленники Завадского, и как они переживут его пропажу, я предсказать не могу.
– Таки шо делать будем?
– Предлагаю усилить силовые блоки вашими людьми из центра: там, где мы наименее уверены в лояльности новому хозяину. Плюс обязать выдать генеральную доверенность на право любого решения и действия на Иванова Александра Алексеевича, то есть на меня. В этом случае мы сможем, отстранив любого из директоров, не потерять нити управления ни на одной площадке в случае пропажи или гибели учредителя, или генерального директора.
– Сашко, ты чего удумал? Какой еще пропажи?
– Павел Александрович, я рассматриваю любые варианты решения негативного сценария на любом объекте. Не вижу смысла скрывать то, что какие-то варианты могут не вполне увязываться с буквой закона. Но если оценивать то, как делается бизнес в нашей стране, нам вероятно придется применять силу. И я должен понять вашу готовность ее применить в борьбе за целостность компании, которую вы строили столько лет.
– Та я-то готовый, не первый раз замужем, только вот скажи мне, хлопец, ты-то откуда такой кровожадный? Шота я такого за тобой раньше не замечал.
– Павел Александрович, я не рассматриваю какие-либо действия в отрыве от их эффективности. Я просчитываю лучший вариант воздействия и принимаю решение, не более того.
– Добре, сынку, только заранее говори, кому яйца крутить надо будет; мне надо будет подготовиться.
– Завтра на годовом отчете будут присутствовать все директора, там и проверим, кто принесет клятву на верность. Я смогу вынудить сделать их прилюдный выбор.
– Хорошо Сашко, давай накатим за успех.
– Павел Александрович, извините меня, но я воздержусь, мне нужна абсолютно трезвая голова, иначе я могу где-то ошибиться. И если позволите, мне нужно уехать решить еще несколько вопросов.
– Ой жук ты, Сашко, ой жук… Ладно, лети по своим вопросам, но как бы помни: если что, я тебе разом ноги оторвать могу.
– Спасибо, Павел Александрович; не в моих интересах делать что-либо не так.
Иванов тихо исчез за массивной дубовой дверью.
Глава 17. 9 марта. Ольга Завадская
Рождение ребенка – это удивительное и волнующее событие, которое наполняет жизнь
