милосердия, я прибывала в ужасе от того, что они могли со мной сделать.
— Ох, избалованная принцесса, где ты прячешься? — позвал Коди певучим голосом.
Это было его любимое хобби: прятаться перед дверью, когда Мэддокс уходил, и мучить меня комментариями о том, как он меня изнасилует. Он издавал громкие фыркающие звуки.
— Я чувствую запах этой итальянской киски. Позволь настоящему мужчине заполнить эту грязную дырочку.
Я постаралась не издать ни звука. Может, тогда он уйдет. Вместо этого он подергал дверную ручку. Хотя я знала, что он нарочно пытается напугать, я не могла не испытывать беспокойства. Только дверь и уважение байкеров к Мэддоксу спасли меня. На то, и другое я не хотела бы полагаться.
Чем дольше длился мой плен, тем выше шансы, что Эрл Уайт в конце концов сорвется и причинит мне боль, тем самым надавив на папу. Я не хотела ждать, пока это произойдет, но бежать без помощи Мэддокса бесполезно.
Он ясно дал понять, что не поможет мне, что бы я ни делала, но в этот момент я подумала, не следует ли мне проверить его теорию. Я слышала, как он бормотал мое имя во сне по ночам.
Рев двигателя повернул мою голову в сторону подъездной дорожки, и я не смогла сдержать улыбку, когда заметила Мэддокса на его Харлее, остановившегося перед крыльцом. Он снял шлем и провел рукой по своим непослушным волосам. Я должна признать, что вид Мэддокса, сидящего на своем звере мотоцикле, был странно привлекательным. Даже его байкерский образ с косухой хорошо смотрелся на нем. Он слез с байка и посмотрел в окно. Наши глаза встретились, и мой живот дернулся так, что я даже не хотела анализировать. Я отвернулась от окна, будто мне было все равно, что он вернулся, но всепоглощающее облегчение в теле говорило совсем на другом языке.
Было темно, и тепло Мэддокса было повсюду. В конце концов я перевернулась. Я с трудом могла разглядеть его силуэт. Занавески не пропускали слишком много лунного света. Мэддокс хотел меня, и даже если бы я никогда не призналась в этом, я испытывала влечение к нему. Даже заводилась, как он говорил. Я могла следовать своему желанию и надеяться, что оно спасет меня, или могла отказать себе в том, чего я хотела, и положиться на других, чтобы они спасли меня. Может, я и была избалованной принцессой, но я не нуждаюсь в принце, который пробудит меня от вечного сна.
Темнота, казалось, окутала нас коконом, полных возможностей. Я лег на спину рядом с Марселлой. От нее пахло неприятностями и искушением. Она подвинулась, и теперь ее колено слегка коснулось моего бедра, и это прикосновение, казалось, наэлектризовало все мое тело. Ее близость приводила меня в смятение. Она была теплой и так чертовски близко.
Спать рядом с ней каждую ночь было пыткой. Эрл упомянул, что скоро свяжется с Витиелло, чтобы произвести обмен, и вместо того, чтобы с нетерпением ждать возможности отомстить, я думал только о том, что потеряю Марселлу еще до того, как она у меня появится. Я был таким придурком.
— О чем ты думаешь? — она спросила.
— Что я жалею, что вообще пригласил тебя в свою комнату, — сказал я.
— Почему?
У меня было такое чувство, что она знала о своем влиянии на меня. Для меня было почти невозможно не смотреть на нее, не фантазировать о ней днем и ночью.
— Думаю, ты догадываешься, — сказал я хрипло.
Она придвинулась, но все равно только ее колено касалось меня. Мне хотелось перевернуться и прижать ее к себе, поцеловать, попробовать на вкус, особенно киску, о которой я мечтал.
— Догадываюсь?
Мое терпение лопнуло. Я перевернулся, приблизив наши лица невероятно близко. Даже ее дыхание было сладким, когда она резко выдохнула. Я не прикасался к ней, хотя каждая частичка меня жаждала этого.
— Я не могу перестать думать о твоей киске и о том, капает ли с нее, — грубо произнёс я, надеясь заставить избалованную принцессу застесняться, но она только сглотнула.
— Ничто не мешает тебе узнать, — она прошептала.
Я был уверен, что ослышался. Я коснулся ее бедра, и после краткого напряжения она смягчилась под моим прикосновением.
— Что ты делаешь? Думаешь, что сможешь соблазнить меня, чтобы я помог тебе? Как часто я должен говорить тебе, что это не сработает?
— И даже, если не сработает, разве не стоило бы попробовать на вкус испорченную принцессу?
Блядь. Я не мог устоять. Погладив ее по верхней части бедра, я провел пальцами под боксерами. Теплое дыхание Марселлы коснулось моих губ не выдохе, когда мои пальцы скользнули под ее нижнее белье. Я подавил стон от ощущения ее шелковистой теплой плоти. Ее киска была такой чертовски мягкой. Она затаила дыхание, когда я провел указательным пальцем по ее входу. Кончиком пальца я обнаружил тонкий намек на влагу между ее половыми губами.
— Блядь, — простонал я.
Решив подразнить ее еще больше, я провел пальцем вверх и вниз по ее киске.
Ее дыхание все еще было медленным и контролируемым, но участилось, когда я начал играть с ее киской, поглаживая ее указательным и средним пальцами и проводя суставами пальцев по ее клитору. Она начала тяжело дышать, и вскоре мои пальцы стали скользкими от ее возбуждения. Я не мог устоять. Погрузив в нее один палец, я подавил проклятие. Она ощущалась так, словно я умер и попал в рай. Она была так напряжена, что мне вспомнились слова Коди. Возможно, он прав. Дерьмо, я неторопливо касался ее пальцами, желая насладиться каждым мгновением этого. Она схватила меня за плечи и начала двигать бедрами в такт моим пальцам, соприкасаясь о мою ладонь своим клитором. Я замедлился, и, как я и надеялся, она потерлась о мою руку, снова и снова вводя мой палец в себя. Мой член был готов взорваться.
— Не останавливайся, — хрипло прошептала она.
— Черт, ты действительно думаешь, что что-нибудь остановит меня от касаний тебя пальцами, пока ты не кончишь, не истекая сливками? Я бы даже продолжал это делать, если бы у меня отвалились пальцы.
— Заткнись, — простонала она, затем резко втянула воздух.
Я задвигал пальцами быстрее, почти опьяненный от ее стонов и ощущения ее тугих стенок вокруг пальца. Я добавил второй, мой член дернулся от ее резкого выдоха. Ее губы нашли мои для нескоординированного поцелуя.
А потом она взорвалась криком, ее стенки сжались вокруг моих пальцев. Ее оргазм был подобен неудержимой лавине, ее соки стекали по моим пальцам
