— Я этого не знал, — мрачно сказал Руиз.
— Только что приехал? Ну ладно, мне льстит твое высокое мнение о моих скромных способностях. Прогуляемся по лабораториям и поговорим спокойно. — На лице Публия появилась почти гротескно хитрая улыбочка. — Положение никогда не бывает таким безнадежным, каким кажется на первый взгляд, а?
Он положил руку на плечо гостя и увлек его из холла в мир белого кафеля, нержавеющей стали и непреодолимого ужаса.
В обширных лабораториях Публия кипела жизнь. Творческий потенциал создателя чудовищ мог сравниться только с его алчностью. И все же он с трудом успевал удовлетворять потребности жителей пангалактики. Это еще раз доказывало непознаваемое разнообразие вселенной и ненасытный аппетит существ, ее населяющих.
Они прошли мимо отгороженной ямы-арены, в глубине которой десятки приземистых, но крепких медведеподобных гладиаторов рубили и кололи друг друга длинными ножами. Сверкали белоснежные клыки, жуткие создания рычали и выли, движения их казались нечеловечески проворными.
— Отборочные состязания, — пояснил хозяин. — Мы начали примерно с двухсот пробных экземпляров. День-другой, и можно будет определить сильнейших. Но потом придется провести еще парочку состязаний, чтобы исключить элемент случайности. Не правда ли, они приведут в восторг какого-нибудь маньяка с одной из планет Жестокого Мира?
На лице его сияла отеческая улыбка, казавшаяся пародией на творческую гордость.
— Придется, конечно, надеть на них ошейники, но ведь истинное совершенство недостижимо. С другой стороны… Ты ведь неплохо владеешь кинжалом? Так вот, против парочки этих гладиаторов тебе не выстоять и двух минут.
Возле одной из опорных колонн располагались инкубаторы, отгороженные ширмой. Публий отодвинул ее в сторону, и Руиз увидел трех человеческих особей — двух мужчин и одну женщину. Их облик отличала своеобразная расплывчатость, присущая выращенным в резервуарах клонам до того, как их мозг наполнят определенным сознанием. Однако уже сейчас в их облике угадывалась будущая привлекательность. Цветом глаз и волос все они напоминали Публия, и гость внезапно догадался, кто перед ним находится.
— Да, — кивнул хозяин. — Они — это я. Страховка. Если со мной что-нибудь случится, их натравят друг на друга. Сильнейший получит мою личность.
Руиз пришел в ужас. А что, если клонам удастся договориться? Выдержит ли вселенная трех Публиев одновременно?
Сновавшие мимо лаборанты и техники испуганно опускали глаза, словно опасались своего работодателя не меньше, чем гость.
Они миновали ряд ячеек. Сквозь небольшие окошечки можно было разглядеть образцы творчества владельца лаборатории. Фенотипы большинства гуманоидов преобразовывались в соответствии с особенностями животных особей. В одной из ячеек содержалась томная и спокойная девушка-ящерица, которая все время касалась глазных чешуек длинным раздвоенным язычком. В следующей находился мускулистый и кривоногий мальчик с лицом мастифа.
Они миновали безрукую женщину с лысой бесформенной головой, чье тело блестело от слизи. Андрогинное существо с насекомообразным телом поглаживало пушистые усики-антенны.
Впрочем, остальные экземпляры казались еще более странными. Руиз знал, что Публий пользовался для своих экспериментов генетическим материалом, взятым из человеческих ДНК, но существа, появившиеся в результате, не имели аналогов на Старой Земле.
Невольный зритель с отвращением отворачивался от решетчатых щупалец, силикоидных панцирей, пульсирующей массы желтой хрящевидной клетчатки. Какое-то шишковатое существо с сенсорными пучками, как у генша, пускало пузыри сквозь трехстворчатое ротовое отверстие. Картина дополнялась тремя пухлыми грудями и тремя влагалищами.
Руиз содрогнулся при виде геншеобразного монстра: он почувствовал, как начала стягиваться смертная сеть. Прошла не одна минута, прежде чем она стабилизировалась. По какой-то причине агент избегал мыслей о геншах с тех пор, как оказался в Моревейнике. Он подумал, что неплохо бы знать, сколько еще неудачных попыток прикончить его он выдержит и что окажется сильнее — смертная сеть или его воля к жизни.
— Это образчики. Хотел бы ты познакомиться с кем-нибудь из них поближе? — Публий хлопнул его по спине и вновь рассмеялся своим странным булькающим смехом. Нет-нет, я просто пошутил, ты ведь у нас нежен и стыдлив.
Они миновали операционные, в которых техники в белых халатах проводили операции на клонированных существах, разрезая их и придавая им новые формы. В других помещениях, где находились культуры ДНК, работники Публия создавали новые расы чудовищ для богатых клиентов, которые желали, чтобы их игрушки могли размножаться. Полусозревшие клоны плавали в прозрачном питательном растворе, постоянно проезжали автокаталки. На некоторых из них громоздились горы отвратительных останков, на прочих лежали находящиеся под наркозом чудовища в разной степени законченности.
И над всем этим адом витал тошнотворный запах, который всегда ассоциировался у Руиза с Публием и его работой. Миазмы сырой органики, химикалий, буйной примитивной жизни и бессмысленной гибели — запах созидания и ужаса.
Наконец они добрались до помещений, которые владелец лабораторий использовал под жилье, когда какой-либо эксперимент требовал его постоянного присутствия.
Публий запер дверь и повернулся к гостю. На лице. его явственно читалось презрение, смешанное с усталостью.
— Ну что, снова шантаж? Неужели тебе не надоело держать меня в постоянном напряжении, угрожая разрушить дело всей моей жизни?
Руиз опустил глаза:
— Ты не оставил мне выбора. Если бы я вовремя не подстраховался, ты давно мог погубить меня. Я сожалею о том, что мне стала известна тайна твоего происхождения. В противном случае ты не ненавидел бы меня столь сильно, а я не прибегал бы к шантажу.
Давным-давно, на Линии, во время привала тяжело раненный Публий в бреду проговорился о том, что он родился в Ковчеге рабов на Дильвермуне, а вовсе не являлся незаконнорожденным потомком знатного рода из мира Ях, как он всегда утверждал. Долгое время Руиз не придавал значения этому признанию, пока через много лет создатель чудовищ не попытался убить его. Только тогда Руиз осознал, насколько важным для Публия было сохранение тайны происхождения, и, чтобы обезопасить себя оставил в надежном месте сообщение, которое в случае его внезапного исчезновения или гибели автоматически попадало во все средства массовой информации.
Позднее он забеспокоился, что бывший товарищ свыкся с угрозой разоблачения и перестал бояться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
