возможных покушений со стороны несостоявшихся невест Рина. А их, как я уже ему говорила, как раз насобирается штук двести тридцать пять, и все захотят меня убить. Многие с особой жестокостью. Почему-то, сейчас это не пугало, что я и решила обсудить с Ринсдеем. Он только рассмеялся, целуя меня в висок.
— Никто не посмеет тебя тронуть, родная. А по поводу твоих страхов… думаю, это просто не важно. По сравнению с магией истинности любые условности ничтожны настолько, что теряются в бытие, — пожал он плечами, переместив с кухни завтрак: овсянку со свежими ягодами, две маленькие чашечки кофе, сок, и разнообразные пирожные в большой плетеной вазе.
— Ты откормить меня решил? — на всякий случай хватая из вазы синнабон, мало ли, вдруг передумает, пошутила я. Сладкого боевикам разрешали мало, в основном белок и клетчатку. Ринсдей ласково улыбнулся.
— Немного можно, — насмешливо отозвался он, стреляя взглядом, будто мог видеть меня сквозь халат, я кинула в него диванной подушкой, одновременно откусывая от булки. Рин рассмеялся, уклонившись, и тоже принялся за еду.
— Еще несколько дней назад, опоздай я хоть в половину этого времени на учебу, меня бы просто разорвало на несколько маленьких вопящих кусочков ботаника, — пошутила я, когда, наконец, мы закончили с трапезой, переоделись каждый в своей комнате, встретились в коридоре и направились в учебное отделение. Рин только хмыкнул, дернув уголком губ, внимательно наблюдая, как на нас смотрят. Иногда брал за руку, иногда обнимал за талию. На самом видном месте, в холле, даже поцеловал, но быстро, не рискуя втянуться. Я не возражала — пусть делает, как считает правильным. О поведении в обществе он знал куда больше меня, а сомневаться в нем не позволяла магия.
— Теперь все будет по-другому. Лучше, — заверил он, сцепляя замком пальцы за моей спиной, заключая в кольцо. Я тоже обняла в ответ, глядя на него снизу вверх.
Рин проводил меня до аудитории, и мы разошлись на занятия, я по заклятиям, он — на искусство ведения войн. У него много было таких непонятных дисциплин в учебном плане: политология, экономика, все на высшем уровне, государственном. На то он и наследник. Но вот после заклинаний выяснилось, что в моем списке предметов появилось еще как минимум пятнадцать новых. История правящей династии, этикет, каллиграфия, те же экономика с политологией, древний язык и много другой совершенно ненужной для боевика шушеры. Причем уроки шлепнули мне вместе с курсом Рина — чего там заморачиваться — несмотря на то, что я в жизни не касалась некоторых тем и училась на два года младше. Нет, историю с этикетом, да еще некоторые изучала и моя группа, в свое время. Но в сжатые сроки и строго по военной тематике. В общем, проблем снова заметно прибавилось, но настроение при этом почему-то все равно не испортилось. Вот… хашрина магия, даже попсиховать нормально нельзя.
Ринсдей пришел в большой зал на обед, когда я скороговоркой надиктовывала перу окончание реферата, не особо изобилующее гениальными мыслями, но не до того было. Снова мешая мне, согласился замолчать и не отвлекать, только если я сяду к нему на колени. Пришлось поддаться. Так и обедали: он с вилкой не в той руке, умудряясь кормить и меня прямо со своей тарелки, и я с книгой и рефератом поочередно.
Рин все еще настороженно зыркал по сторонам, будто заранее угрожая потенциальным посягателям на свою собственность. Многие откровенно пялились, но столкнувшись с ним взглядом, тут же опускали глаза. Под конец обеда к нам подсели близняшки ИнАбиер и Дикс, Румер Аннелида и еще несколько старшекурсников из одной группы с Рином. Мне стало немного неловко.
— Что-то ты бледновата, Мория, — опустив прозвище, синхронно улыбнулись сестры. Рин тут же положил ладонь мне на бедро.
— Я нормально, спасибо.
— Значит, ты Истинная этому балбесу, — вдруг усмехнулся Румер, по-птичьи наклонив голову. Я вдруг поняла, что ни разу не видывала этого дракона в его второй форме. Слышала, что какой-то очень редкий, но понятия не имела, какой конкретно.
— Почему сразу балбесу, — серьезным тоном отозвалась я, не успел ИнЛекрит и рта раскрыть. — Нормальный вроде парень.
Все за столом, включая Рина, рассмеялись этой реплике, кроме Шеары. Высокая девушка с идеальной осанкой и прямыми черными волосами, внимательно и молча разглядывала меня.
— Как девушка не носитель императорской крови может быть истинной его наследнику? — не совсем дружелюбно спросила она, хоть и улыбалась, змеиные глаза оставались равнодушно-холодными.
— С чего ты решила, что в ней ее нет? — тут же оскалился Дикс, но быстро закрыл рот. Я посмотрела на него предупреждающе. Рин — яростно.
— Волосы не черные, — просто объяснила она, вдруг жутко моргая третьим веком. Я тут же вспомнила ее род — ИнИггтрив. И да, все верно, тварью, с которой смешалась кровь ее предков, была поТусторонняя драконша иггтрив, также являющаяся из разрывов и опасностью уступающая только хашре.
— Кровь Д'энии есть, а грязи тварей всего чуть. Да даже если и не было бы, истинная в любом случае сможет подарить самое сильное потомство, если ты об этом, — жестко ответил ИнЛекрит. Я чуть развернулась и посмотрела на него скептически. Видимо, на лице крупным шрифтом отобразилось несколько страниц на хашрином языке, так что сестры ИнАбиер снова синхронно, и от того неестественно, рассмеялись. Это их свойство, по мне так, очень даже жуткое, но обстановку разрядило здорово.
— Ты не хочешь сходить с нами по магазинам? — опять в унисон спросили близняшки. Прошлись взглядом по моей военной форме, строгой, но тускловатой, по сравнению с их утонченным костюмами. В институте существовала учебная одежда, но обязательна она была только на экзаменах и общешкольных официальных мероприятиях.
В их магазинах даже на один носок у меня бы не хватило всего моего сиротского пособия и стипендии за все года, вместе взятые. Поэтому оставалось только, что вежливо улыбнуться, и…
— Конечно, Наяра не против, — вдруг за меня ответил Ринсдей, а я снова с нахмуренными бровями покосилась на него. — Почему бы и нет? — обратился он уже ко мне, в ответ на мое недовольное выражение.
— Например потому, что у меня миллиард новых предметов, и мне надо хоть как-то к ним подготовиться.
— Пфф, я все равно на тебе женюсь, завали ты хоть их все, —
