– Сколько вы хотите за это кольцо? – спросила первая подошедшая дама.
– Пятьдесят! – не раздумывая ответил ей чернокожий братец.
– А с меня всего тридцать пять, – напомнила я, без промедления открывая бумажник.
И, чтобы не искушать продавца, дала ему деньги без сдачи.
Настроение мое заметно улучшилось.
– Вот и славно, трам-пам-пам! – одобрительно напел мой внутренний голос.
– Трам-пам-пам! – согласилась я и ускорила шаг, добавив ему пружинистости.
Позади меня разворачивался шумный торг за китайское серебро, по левую руку рассыпанными бусинами катились разноцветные машины, а за правым плечом ласково тянулось к горному хребту томно-румяное солнышко. Пальмы, крепко стоящие на длинных ногах, размеренно покачивались, как подпевка вокально-инструментального ансамбля в стиле диско.
Бодрым шагом я дошла до легендарного отеля «Негреско» и спустилась с набережной к морю. Приближался закат, а его лучше смотреть с края бухты. До самого края я дойти не могла – далековато, но и так уже было хорошо.
Кафе на берегу еще не закрылось, хотя столы и стулья под высокой стеной набережной уже накрыла тень, и теплолюбивые отдыхающие переместились наверх. Я выбрала лучшее место с видом на закат, заказала кофе с коньяком и приготовилась получать удовольствие.
Его дополнительно усилило приятное чувство небольшой моральной победы, одержанной над темнокожим братцем-торговцем.
Пока солнце вплотную приближалось к финальному акту ежедневного спектакля, я разглядывала свою покупку. В розовых лучах заката украшение смотрелось просто шикарно!
Во-первых, оно было двусторонним, и я даже не могла с уверенностью определить, где «лицо», а где «изнанка». На одной стороне в полированный серебряный круг было вписано чеканное изображение крылатой, гребенчатой и ногастой змеи, заглотившей собственный хвост. Рептилия не выглядела ни злобной, ни больной. Не похоже было также, чтобы ее мучил рвотный рефлекс. К чему это странное упражнение с хвостом, я не поняла, но, судя по могучей мускулатуре змеи, оригинальная аэробика не пошла ей во вред.
На другой стороне медальона также виднелась чеканка, но более простая: круг, увенчанный крестиком. Это выглядело несколько устрашающе – как лаконичное изображение земного шара с одинокой могилкой на макушке.
– Это что – мемориал «Погибшим полярникам»? – пробормотала я вслух и подняла медальон на цепочке повыше, так что металлический кружок закачался, разбрасывая слепящие блики.
Позади меня кто-то ойкнул. Я оглянулась на мужчину, прикрывшего глаза ладонью, и тоже ойкнула:
– Даниэль? Это вы?
Это действительно был мой новый знакомый, но сегодня он выглядел иначе, чем вчера. На сей раз Дэн оделся вполне сообразно случаю и возрасту. Чопорный костюм с крахмальной сорочкой он сменил на джинсы, трикотажную рубашку-поло и легкую куртку. Все вещи были новыми, на куртке еще сохранились складки. Чувствовалось, что апгрейд внешности был произведен недавно и полномасштабно: Дэн даже прическу поменял, насколько это оказалось возможно. Вчера у него была безупречно приличная и скучная короткая стрижка, старомодно и претенциозно – как у героев немого кино – зализанная гелем. Сегодняшней его прическе добавили молодого задора «рваная» макушка и филированные кончики. Я оценила мастерство парикмахера, сумевшего минимальными средствами превратить дурацкий полубокс в стильный хайер, и похвалила:
– Дэн, ваш новый имидж гораздо лучше прежнего!
– Спасибо. – Парень заметно смутился.
– Не хотите ли присесть? – Доброжелательностью и гостеприимством я могла посрамить орхидею-мухоловку. – Здесь все очень просто, но кофе вкусный, и можно с приятностью посмотреть на закат.
– Тогда, если позволите, я переставлю стул, чтобы не сидеть к закату спиной.
Еще бы я возражала! Он сел рядом со мной, локоть к локтю. Я отметила еще одну перемену к лучшему: сегодня мой юный друг не злоупотребил парфюмом. Вчера от него разило одеколоном, как от средневекового рыцаря. Такая манера, я замечала, обычно свойственна пожилым мужчинам, не вполне изжившим воспоминания об эпохе дефицита хорошей парфюмерии.
При первом же движении Даниэля неустойчивый пластиковый стул на крупной гальке покачнулся, и наши колени соприкоснулись. Эффект был впечатляющий: легкий электрический удар заставил меня дернуться. Медальон, который я продолжала держать в руке, тоже вздрогнул и снова заплясал на цепочке.
– Простите. – Дэн невнятно извинился и тут же сменил тему: – Интересный у вас кулон! Вы позволите?
– Конечно. – Я отдала ему безделушку. – По-моему, ничего особенного. Я случайно купила его у торговца на набережной. Просто так, поддалась порыву!
– Поддаваться порывам нужно, – задумчиво кивнул Даниэль. – Поддаваться порывам просто необходимо, ибо каждая случайность закономерна…
Это была то ли слишком банальная, то ли слишком глубокая мысль, и я ею не прониклась, только подумала, что мальчик разглагольствует не по-детски.
– Да, занимательно… Очень занимательно! – Он с неподдельным интересом рассматривал серебряный медальон. – Вы знаете, что это за символы?
– А это разве символы? – Я снова, как во время разговора с классически образованной Софьей Палной, почувствовала себя невежей. – Я думала, просто рисунки…
– Символы, и еще какие! – Дэн пальцем провел по кругу, словно погладил тело змеи. – Вот это, например, крылатый Уроборос, гностический змей, пожирающий свой хвост, символ Вечности и алхимической Работы.
– Я бы скорее назвала его символом безудержного аппетита.
Я попыталась сострить, но мой собеседник даже не улыбнулся.
– Вот это конкретное изображение Уробороса взято, если мне не изменяет память, из книги Лукаса Йенского «Философский камень».
– Вы изучаете философию?
Юноша усмехнулся с откровенным превосходством:
– Не совсем. Философский камень – это ключевой термин алхимии.
– Это-то мне известно. – Я немного воспряла. – Философский камень – это вещество, которое алхимики искали, чтобы превращать в золото другие металлы!
Дэн перевернул медальон:
– Философский камень, он же красный лев, он же панацея, он же эликсир жизни, он же магистерий – и вот вам его знак!
– Это он? – Я скептически поглядела на кружочек с крестиком. – Тот самый философский камень? Ну, слава богу! Наконец-то я найду применение пудовой гире, которая осталась у меня после развода с первым мужем! Превращу чугун в золото – и вуаля!
Дэн откинул голову и засмеялся. Смех у него был очень хороший, искренний, как у ребенка.
– Мне нравится ваш энтузиазм, – сказал он, отсмеявшись. – В былые времена вы бы наверняка преуспели в алхимии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
