на опухшем носу и жалобный взгляд скрывает поверхность реки. Туда ему и дорога!
— Ксо-о! — отчаянно ору.
Пар моего дыхания уносит в ночное небо. Уверенные гребки легко компенсируют качу волн и держат тушку на поверхности.
— Тупорылый идиот! — зло рявкаю.
Плыву к точке затопления парня-сосиски. Быстрое течение уносит от нависающего моста, левую ногу отбило и она не гнётся.
Дурь лютая! Сомневаюсь я в положительном исходе принятого решения. Твою ж…
Глубоко вентилирую лёгкие и запасаю кислород. Судорожные движения болтают непослушную ногу, бесполезная конечность висит якорем. Очередной полный вдох вызывает головокружение, за ним следует провал в темноту. Мокрая одежда сразу тащит вниз.
Зрение бесполезно. Искать можно только на ощупь! И руки шарят вокруг, пока я иду всё глубже на дно. Всюду плавает кисель липкой тины, пальцы уткнулись в непонятно спутанный комок, под ним скользит гладкая кожа. Сжимаю кулак, ухватившись рукой. Загребаю всем, чем могу! Яростно выгибаюсь и тащу за собой дурацкое тело, за противные волосы, сквозь ледяную тьму. Глубина сократила вес, но оставила крайне неповоротливый объём. Всплытие требует максимальных усилий… И их не хватает. Я тону! Меня сковывают холодные тиски. Воздуха не осталось! Полыхающий жар кислородного голодания топит лёд и ускоряет настойчивые движения. Непроглядный мрак запутал ориентацию! Я загребаю совсем в другую сторону! Паника лезет из горла. Всплытие! Свежий воздух ласкает изголодавшиеся лёгкие.
Удержать на плаву общий вес сложно, я опять ныряю в набегающие волны и упрямо барахтаюсь, пока непослушное туловище валко развернулось спиной. Ладошка влезла под руку и хватает противоположное плечо, размокший кашемир вязнет на кольцах.
Отходящая от ушиба нога помогает сделать слаженный гребок и вынырнуть. Жадно вдыхаю прохладный воздух, пока рядом болтает безвольную голову. Вихрастую макушку тыкает в щёку, а дурацкий хвостик лезет прямо в ухо, мешая осмотреться.
Река встретила бетонный берег в десятке метров, где волны омывают пологий спуск к воде. Туда мне и нужно. Срочно! Хватит следовать примеру самоуверенного парня. Он скверно кончил…
— Пф-ф… — слабо фыркаю.
Хорошо, что чудика выключило… Плыву боком, используя руку и полторы ноги. Невменяемый парень-сосиска ужасное дело… Легко на дно утащит…
— Жиртрест… — тяжко пыхчу, — Харе… Уже… Ныть…
Подошвы скользят по каменистому дну. На поверхности чудик набрал вес. Мокрая одежда сделала его неподъемным! Но я не сдаюсь и тащу бессознательное тело за собой.
В ночных сумерках виден далекий забор впереди. Обширная береговая полоса уходит вдаль. Громадина моста бросает длинную тень и нависает справа, стеной возвышаясь в свете луны. Безлюдный пустырь какой-то. Помощи не дождусь…
Побелевшие пальцы и короткие ногти срывает о мокрый шелк подкладки. Волочу неподъемный груз за шкирку, ковыляя спиной вперёд и припадая на левую ногу. Густой пар судорожного дыхания летит в небеса. Сердце ритмично бухает в висках. Голова болит зверски. Похоже, приплыли. Приступ.
Онемевшие руки дрожат. И дело не в переохлаждении… Скоро тушку скрутит… Вспоминать о таблетках не стоит… Они в гостинице остались… Ещё один незабываемый вечер в копилку… Возможно, сегодня ночью всё и закончим… Финита ля комедия… Мир вокруг медленно но верно начинает раскачивать и я отпускаю воротник чудика, рухнув на колени.
Соберись, тряпка! Откидываю волосы с лица. Ледяные кольца жалят щёки и кожу на лбу, приводя в чувство. Движение и действие… Вперёд! У нас ещё полно дел…
«Спасение утопающих — дело рук самих утопающих!» — мотает очередной проблеск. Своевременное воспоминание… Зажимаю нос и выравниваю ушное давление. К чему бы это…
Фарэры занимают законное место. Возня с влажными дужками требует времени, но меньшее зрительное раздражение позволит выдержать дольше и увеличит шансы на реанимацию. Не зря же столько мытарств с придонным водолазом.
Близко наклонившись к голове парня, слушаю собственное хриплое дыхание и наблюдаю за розовой рубашкой. Десять секунд прошло, воздух мокрую щеку не тревожит, грудь неподвижна, вокруг штиль и тишина.
Парень-сосиска наглотался воды и захлебнулся. Какой сюрприз! И думать тут нечего. Можно закапывать…
— Ха, — слабо усмехаюсь.
Что у нас с сердцем? Звенящие кольца обхватили холодную трахею. Опять жду десять секунд. Пульса нет. Значит, чудик точно остывает! Что и требовалось доказать.
Удерживаю лоб парня на месте и приподнимаю под шею. Его челюсть самопроизвольно раскрылась, сверкая белоснежными зубами.
— Красава, — любуюсь идеалом стоматолога.
Кольца ныряют в рот чудику. Совсем не до сантиментов сейчас! Каждая секунда на счету… Если раньше парень был настолько долбанутым с текущим объемом нейронов, даже представить боюсь уровень возможного безумия, при скором отмирании нервных клеток.
— Ха-ха… — вяло улыбаюсь. Нифига не смешно.
В гортани посторонних предметов нет. Сожрать на дне ничего не успел. Язык не западает. Работаем.
Зажимаю опухший нос, глубокий вдох, лязг стали об эмаль и равномерный выдох в рот. Никаких дурацких сантиментов! Левый глаз видит грудь в розовой рубашке, которая пошла вверх. Значит всё правильно и воздух попал в лёгкие! Теперь у нас самое главное — оставить целыми рёбра, которые я хочу сломать неимоверно сильно.
Ладошка находит солнечное сплетение, устроившись вдоль перламутровых пуговиц. Вторая легла сверху, под прямым углом. Два ряда стальных колец образуют строй журавлей, улетающих вдаль.
Поехали! Не сгибая локти, толкаю на фалангу пальца к позвоночнику. И раз, грудная клетка пружинит, и два и…
И тридцать толчков на пятнадцать секунд. А мы по-прежнему никуда не едем…
— Заводись уже! — хрипло шепчу.
Склоняюсь над синеющим лицом и пропускаю начало судороги. Внезапный срыв тюкает любом в берег. Тьма.
Звенят уши. За мигом выключения накатывает тошнота и начинает мутить. Меня качает на боку. Мир пустился в пляс. Внутри осталось только желание лежать и не двигаться.
Терпеть! Тушка непомерно тяжела, но я поднимаюсь. Глубокий вдох, наклон, зажатый нос придурка, выдох. Грудь в розовом пошла вверх… Ещё раз…
Недоносок! Ладошки пляшут на розовой рубашке. Нашёл себе аппарат искусственного дыхания!
Качаю очередные тридцать толчков на пятнадцать секунд. Лёгкие в огне. Упрямое сопение уже не помогает, а клокотание в горле бесит.
Недавний выматывающий забег, ныряние в ледяной воде и постоянные физические упражнения. Офигенный триатлон! Врагу не пожелаешь.
Воздуха мало. Задыхаюсь в ночной прохладе! Влажный пар уносит вверх и окутывает тушку, лихорадочно полыхающую в мокрой одежде. Запаса волевых надолго не хватит…
— Тьфу, — избавляюсь от противно теплой воды, — гадство…
Чудик включился неожиданно! Организм вытаращил глаза и решил поделиться тем, что хлебал со дна. Омерзение почти выворачивает! Так и подбивает вернуть любезность многократно. Невероятно много сил ушло на попытку избежать этой дряни! И
