двойник – выше министра на добрый фут, с двойным слоем звенящих медалей на бочкообразной груди.
Не успел МинОб остановиться и подумать о последствиях, как его рука уже метнулась к пистолету. Но его металлическое подобие оказалось куда проворнее, выхватив абсурдную пушку со стволом, куда без труда вошел бы кулак, и тотчас же выстрелив.
– Ах!
МинОб отшатнулся, его глаза застлала алая пелена… а потом он поймал себя на том, что стирает с лица массу, подозрительно напоминающую на вкус томатный сок. Пушка пальнула то ли целым овощем, то ли его убедительной, сочной имитацией.
МинКом вскочил на ноги и начал разглагольствовать о том, что процедура становится чересчур фривольной. Его двойник тоже подскочил, невнятно затараторив стремительным фальцетом.
Псевдоминистра философии, вставшего будто бы для выступления, озорной герольд уколол длиннющей булавкой, и тот взмыл в воздух, как проколотый шарик, сдуваясь в полете. Человеческий Комитет впал в панику, и началось вавилонское столпотворение. Под руководством стального МинДиета настоящий министр – архизлодей, ярый фанатик избавления от избыточной массы – помимо воли начал принимать участие в демонстрации пищевой дисциплины. Схватив министра, машины начали кормить его с ложечки угрюмой серой пищей, утирать салфеткой и впрыскивать ему в рот напиток – а затем, будто случайно, принялись сбиваться с такта, все чаще попадая мимо рта.
Только президент неколебимо стоял, храня достоинство. На всякий случай он сунул одну руку в карман брюк, потому что ощутил озорное прикосновение роботов и не без оснований заподозрил, что его подтяжки перерезаны.
Когда же ему по носу въехали помидором, а задыхающийся МинДиет, из ушей которого текли сбалансированные питательные вещества, принялся извиваться в хватке безжалостных кормильцев, президент зажмурился.
Как ни крути, Шут был всего-навсего самоучкой и любителем, ни разу не работавшим перед настоящей публикой. Он был не в состоянии угадать кульминационную точку представления. Поэтому, исчерпав все свои шутки, он просто-напросто призвал своих вассалов, сделал трехмеркам ручкой на прощание и вышел.
У выхода из Зала его весьма воодушевили овации и смех людей, быстро собиравшихся на улицах, и Шут заставил свои машины развлекать их импровизированной погоней и бегством к катеру, оставленному на окраине столицы.
Он уже собирался сесть в катер, чтобы вернуться на берсеркер и ждать развития событий, когда от толпы отделилась небольшая группа людей, взывавших к нему.
– Мистер Шут!
Теперь актер мог расслабиться и немного посмеяться.
– Мне нравится звучание этого имени! Чем могу служить, господа?
Они с улыбкой поспешили к нему.
– Если вы без риска избавитесь от этого берсеркера или как его там, – заявил их предводитель, – то можете вступить в либеральную партию. В качестве вице-президента!
Шуту пришлось слушать их еще пару минут, прежде чем он понял, что они говорят совершенно серьезно.
– Но я всего лишь хотел посмеяться над ними, – запротестовал он, – заставить их чуток встряхнуться.
– Вы катализатор, мистер Шут. Вы образовали ядро обороны. Вы встряхнули и заставили задуматься всю планету.
В конце концов Шут принял предложение либералов. Они все еще сидели перед катером, беседуя и строя планы, когда на них вдруг пролился свет полной луны планеты А.
Поглядев вверх, они увидели, как громадный берсеркер уменьшается в небесах, устремляясь к звездам в жутком молчании. По случаю его отбытия в верхних слоях атмосферы стали развеваться облачные вымпелы северного сияния.
– Не знаю, – снова и снова повторял Шут в ответ на десятки взбудораженных вопросов. – Не знаю.
Он поглядел в небо, озадаченный, как и все остальные. В его душе снова зашевелился червячок страха. Роботы, изображавшие членов Комитета и герольдов, начали падать один за другим, будто умирающие люди.
Внезапно небеса озарила разрастающаяся вспышка; словно молния, она не нарушила безмолвия звезд. Десять минут спустя поступили первые новости: берсеркер уничтожен.
Затем президент выступил по трехмерке, чуть было не выказав эмоции. Он объявил, что под личным героическим руководством министра обороны несколько доблестных боевых кораблей планеты А встретили и одержали победу над врагом, полностью уничтожив его. Ни один человек не пострадал, хотя флагманский корабль МинОба сильно поврежден.
Услышав об уничтожении своего могущественного механического союзника, Шут ощутил что-то сродни скорби. Но радость быстро прогнала горе. В конце концов, никто не пострадал. Испытав безмерное облегчение, Шут на минутку отвернулся от трехмерки.
И пропустил кульминационный момент речи – президент все-таки забылся и вынул обе руки из карманов.
Министр обороны, а ныне новый кандидат на пост президента от консервативной партии, взбудораженный, пришедший в угрюмое воодушевление после вчерашнего подвига, был озадачен поведением некоторых людей, считавших, что он только испортил шутку, а не спас планету – словно испортить шутку не есть благо само по себе! Но его заявление о том, что берсеркер представлял собой настоящую угрозу, заставило большинство людей снова отдать свои симпатии консерваторам.
В этот насыщенный день МинОб позволил себе урвать минутку для визита в штаб-квартиру либеральной партии, чтобы немного похвастаться. Он милостиво предоставил лидерам оппозиции текст, уже ставший его стандартной речью.
– Когда он ответил на мой вызов и ринулся в бой, мы двинулись вперед, воспользовавшись традиционной тактикой окружения, – так колибри берут в кольцо стервятника. Неужели вы всерьез думаете, что он шутил? Позвольте заверить вас, что берсеркер содрал защитные поля моего корабля, будто шелуху. А затем запустил в меня этой ужасной штуковиной, громадным диском. Может быть, мои артиллеристы были в плохой форме, но, так или иначе, они не сумели остановить эту штуковину, и она врезалась в нас. Признаюсь честно, я подумал, что мне крышка. Мой корабль все еще болтается на орбите для обеззараживания, я боюсь получить сообщение, что металл плавится или что-нибудь в этом роде… Словом, мы ринулись вперед и ударили по разбойнику изо всех орудий. Больше мне нечего сказать о своем экипаже. Но вот чего я не понимаю: как только наши ракеты угодили в цель, берсеркер обратился в дым, словно не имел никакой защиты. Да?
– Вам звонят, министр, – доложил адъютант, который стоял с радиофоном, ожидая возможности вклиниться в разговор.
– Спасибо. – МинОб стал слушать, улыбка сползла с его лица. Он окаменел. – Что показал анализ оружия? Синтетические протеины и вода? – Вскочив на ноги, он устремил вверх испепеляющий взгляд, словно хотел пронзить им потолок и увидеть корабль на орбите. – Что вы хотите сказать? Что значит «всего-навсего гигантский торт»?!
Шут своими стараниями рассмешил других, но ни за что не смог бы исторгнуть смех из себя.
Я же касался разумов тех, кто изо всех сил старался веселиться. Мужчин и женщин, тративших время, богатства и дарования на
