Дружно и застенчиво эта пара, как не на своих ногах удалилась в угол к умывальнику. Оттуда были слышны их встревоженные голоса:
— Джек?
— Да?
— А она все по правде?
— Надеюсь.
— Нам теперь некуда деваться.
И опять все сначала.
— Джек!
— Да?
— Где твой гребешок?
— Вот.
— Спасибо, дорогой.
Умытые, причесанные и приглаженные, они возвращаются к столу и любуются скатертью.
— Вот видишь, Джек, она такая красивая.
— Только вот складочки.
— Это ничего, это всегда, когда скатерть долго сложена. Но отсутствующий взгляд мужа встревожил ее.
— Джек?
— Да.
— Теперь боишься ты?
— Чего?
— Ну того, что у нас произошло.
— А ты успокоилась?
— Примирилась.
— Вот так всегда.
— Что всегда?
— Сначала бунтуешь, а потом первая успокаиваешься.
— Я поняла.
— Что?
— Ничего особенно не изменится.
— Как это?
— Нам, как и раньше, надо будет много трудиться.
— А все остальное?
— Посмотрим.
Женщина собиралась присесть к столу с чистой скатертью, но по лестнице опять застучали изящные каблучки.
Оба посмотрели в открытый проем двери. Стэфани решительная и веселая энергично и радостно вошла в подвал. За нею появился мужчина, который нес большой короб.
— Проходите к столу, пожалуйста, — сказала ему Стэфани.
— Хорошо, мэм.
— Сервируйте стол, как я заказывала, на три персоны. Быстро.
— Разумеется, мэм.
— У меня очень мало времени.
Поставив короб, на котором было написано «Обеды на дом, на табурет, мужчина быстро и сноровисто, стал сервировать стол.
Стэфани, чтобы не мешать, отошла в сторону, взяла свой табурет и присела. Только теперь она обратила внимание, как прихорошились ее компаньоны. Умытые, причесанные — они помолодели.
— Ну как вам?
Стэфани не успела толком закончить фразу, как они откликнулись оба:
— Что?
— Быстро я обернулась?
— Где вы это все взяли?
— По телефону из ближайшего кафе.
Женщина радостно наблюдала, как сервируется стол. В глазах ее вспыхивали любопытные огоньки.
Мужчина хмурился, что-то медленно соображая.
Стэфани поторапливала доставщика:
— Вы еще долго?
— Вот только открою оранж и разложу бисквиты.
— Фрукты не забыли?
— Все как вы продиктовали, мэм.
— Салфеток оставьте побольше, уважаемый.
— Слушаюсь, мэм.
— Сок разлейте в бокалы.
— Уже сделано, мэм.
— Теперь вы свободны, — сказала она доставщику.
Но он продолжал стоять, надеясь на чаевые. Это было не в правилах Стэфани, и она небрежным движением руки показала ему на дверь.
— Через сорок минут приедете за посудой, и я подпишу счет. Счастливо.
Она встала со своего места, подошла поближе к столу и внимательно осмотрела все.
— Прошу, господа, садитесь!
— Мы?
— А то кто же?
— И это все нам?
— Вам и мне.
— Зачем столько всего?
— Праздник начался.
Стэфани первой уселась за стол, развернула салфетку и устроилась поудобней.
— Садитесь же — не будете же вы есть стоя?
Первой села Клари. Она с восхищением смотрела на все на столе, боясь притронуться. А вдруг это шутка, розыгрыш.
Джек, основательно все осмотрев, уставился на бокал с соком.
Стэфани, уже с набитым ртом, тоже подвинула к себе бокал с соком.
— Когда у нас будет первая прибыль, тогда мы пойдем в ресторан, и там будет шампанское, — весело сказала она.
— Мы никогда не были в ресторане, — отозвался мужчина, поднося к губам бокал с соком и обнюхивая его.
Это совсем рассмешило Стэфани, но она сдержалась.
Женщина с осторожностью ребенка дегустировала по-деревенски приготовленный антрекот.
Стэфани знала толк в еде. Энергию ее надо было хорошо питать, и она это не забывала делать.
— Ну как наш первый совместный обед, компаньоны?
— Кто мы?
— Компаньоны.
Пережевывая мясо, мужчина молчал. Женщина, облизнув жирные губы, комментировала:
— Я думала иначе.
— Что иначе? — не поняла Стэфани.
Женщина прожевала кусочек и уточнила:
— Я думала вы назовете нас уже иначе.
Стэфани, закинув ногу на ногу, искала что-то в своей сумке.
— У нас с вами еще будет много времени.
— Для работы?
— И для названий.
Наконец она нашла портсигар. Щелкнув серебряной крышкой, она достала длинную коричневую сигаретку.
— Прошу прощения, — вежливо обратилась она к мужчине и женщине, — но я позволю себе после еды сигарету. У меня сегодня был тоже довольно напряженный день.
Но мужчина и женщина были заняты яствами. Они себе такого не могли позволить. Это радовало, смущало и тревожило.
Щелкнув еще раз, но теперь уже зажигалкой, Стэфани закурила.
Сегодня уже в который раз в этом подвале разносятся небывалые запахи: духов, еды, сигаретного дыма.
— Вы ешьте, ешьте, — скоро придет рассыльный за посудой, — напомнила она хозяевам подвала. Расслабляться она не позволяла ни себе, ни другим.
Запив сигаретный дым глоточком сока, Стэфани властно и деловито спросила:
— Ну как?
— Что, как?
— Как наш час отдыха?
— Это не отдых, — сказала женщина, облизывая пальцы от бисквита.
— А что же это?
— Это праздничная трапеза.
— А вы не глупы, — медленно, с расстановкой сказала Стэфани и обратилась к мужчине:
— А как вы?
— Что я?
— Относитесь к свершившемуся?
— Цыплят по осени считают, — заметил он и заинтересованно посмотрел на оставшийся кусочек сыру.
— А вы мне все больше нравитесь.
— Привыкаем.
— К чему?
— К общению.
— Какому?
— Взаимному.
Женщина аккуратно складывала в салфетку остатки хлеба. Взгляд Стэфани ее не смутил.
— Быть бы такому в работе.
— Чему?
— Чтобы вы нравились нам.
— А вы мне.
— Поживем — увидим. — Умиротворенность не мешала мужчине быть немножко скептичным.
За такой взаимодовольной беседой застал их разносчик обедов на дом. Он быстро и ловко стал укладывать посуду в короб и убирать все со стола.
— Можно я заберу оставшиеся фрукты и хлеб? — спросила застенчиво женщина.
— Это все ваше, — недовольно буркнул разносчик и положил счет перед Стэфани.
Она внимательно изучила каждую цифру, достала из сумочки ручку и подписала.
Мужчина наблюдал за ней. Она, еще раз взглянув на последнюю цифру, протянула через стол ему счет:
