— Не переживай, скоро этой работы у тебя будет выше крыши, — утешал ее начальник и в качестве жеста доброй воли делился конфетами из своих запасов. Ната отмахивалась. Это Линель была сладкоежкой, а не она.
Наконец, эти нудные двенадцать дней истекли, и можно было стартовать.
Экспедиция планировалась международная — люди и нынешние хозяева Планеты Мола Северного карликане вместе должны были решать возникшую проблему. Но лететь те и другие собирались на земном шаттле — слишком сложная общественная система карликан не оставляла им шансов и возможностей для форс-мажорных обстоятельств. Карликане были общественными существами настолько, что подчинили свою жизнь долгосрочному планированию и дисциплине на годы вперед. Никакой форс-мажор не мог нарушить их программы развития. Достаточно привести один пример — люди передали Планету Мола-Северного вновь обретенным сородичам по разуму двадцать лет назад. Но только три года назад новые хозяева нашли в своем плотном, на века расписанном графике «окно» для проведения исследований. Ведь надо было все рассчитать, все спланировать, скорректировать существующие планы в связи с новыми обстоятельствами, подготовить и вырастить специалистов… И естественно, что у карликан в этой семилетке не нашлось «лишнего» корабля. Они вообще бы не стали суетиться, если бы эти события не срывали график работы по освоению планеты. Ну, просто немного перераспределили бы ресурсы…
Линель отпросилась с работы, чтобы проводить Нату. Девушки обнялись у терминала.
— Жалко оставлять тебя тут одну, — вздохнула Ната, погладив Линель по плечу. — На тебя столько работы взвалилось…
— Ничего. Я справлюсь. А вот ты как там будешь одна?
— Ну, не настолько одна… из наших еще группа аналитиков летит, да коллеги-палеонтологи.
— Все равно… я буду скучать.
— Я тоже. Будь на связи, ладно?
— Постараюсь. Днем и ночью!
Девушки потянулись друг к другу, но в это время рядом кто-то кашлянул, и они отпрянули на расстояние вытянутых рук, словно их застали за чем-то неприличным.
Нарушителем спокойствия оказался невысокий худощавый карликанин, который ужасно засмущался, когда на него уставились две пар глаз.
— В чем дело?
— Ни в чем дело, ни в чем дело, вас уверяю решительно, — прочирикал он на интерлингве. — Спонтанная реакция носо-обонятельной части моего организма на отдельные неожиданно распыленные в окружающем среде феромоны не должна мешать чужим планам и может служить извинением того, что случайно и непреднамеренно ее были вынуждены заметить окружающие!
Нате понадобилось некоторое время, чтобы перевести его сложные речевые конструкции на нормальную речь.
— У вас что, аллергия на духи?
— Э-э… — карликанин поморгал веками, переваривая информацию. — Склонен считать, что вы как нельзя более точно и коротко охарактеризовали мою маленькую проблему, которая, смею надеяться, слишком незначительна, чтобы стать непреодолимым препятствием в решении того вопроса, ради которого мы и собираемся сегодня стартовать в соответствии с назначенным временем.
— Знаешь, — Линель погладила Нату по плечу, — я тебе не завидую.
— Я себе уже почти тоже, — согласилась та, но заставила себя подавить раздражение. В конце концов, это карликане попросили помощи у землян, по сути дела, наняли, чтобы помогли разобраться с возникшей проблемой. А, как было сказано давно и не нами: «Клиент всегда прав». — Но ты все-таки будь на связи. Мало ли, что…
— Разумеется.
Последний раз торопливо чмокнув подругу в щеку, девушка отступила на шаг, махнув рукой — мол, тебе пора. Подхватив сумку с личными вещами — остальное было еще вчера вечером отправлено на борт — Ната обернулась к терпеливо ждущему ее карликанину.
По роду своей деятельности — экоантрополог — она встречалась, пусть и в теории, с представителями многих видов и рас разумным существ и могла довольно легко отличить череп коренного землянина от веганца. Правда, чтобы разобраться, где землянин, а где, например, абориген с Метрополии, ей требовалась дополнительная измерительная аппаратура, поскольку тот и другой принадлежали к одному виду, гомо сапиенс и официально считались если не подвидами, то отдельными расами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вообще, ее работа чаще всего сводилась не к тому, чтобы отличать останки веганца от землянина и птицелюда от рептилоида, а чтобы разбираться, как, например, повлияла среда на развитие тех же веганцев на разных планетах и как изменились черепа рептилиодов-гротхов за последние три тысячи лет. Не всегда и не везде предками разумных существ были приматы — кажется, среди всех разумных, кроме людей, от приматов произошли только те же веганцы. Меоры среди своих предков называли крупных медведеподобных хищников, крошки-гламры — грызунов, рептилоиды — ящериц, змеелюды — амфибий, а птицелюды, как явствовало из названия, крупных нелетающих птиц. Что же до всеобщих наставников уриан, то они вовсе были растениями.
Карликанин, как выяснилось, был не просто приматом, но и человеком разумным, только другой расы, карликовой. Это было видно и по форме его черепа, и по конечностям. Ростом он был несколько ниже, отличался хрупким сложением и красновато-желтой кожей. Ната не могла себе представить этого типа поднимающим тяжести. Черты лица слегка грубоваты, можно даже сказать, мужественны, хотя карие глаза смотрят растерянно. Ему бы подошли очки. Круглые очки в массивной оправе.
— Вы сегодня через определенное время собираетесь совершить рабочий полет на Планету Мола Северного? — прочирикал он.
— Да, — кивнула Ната, подумав, что ей придется привыкать к этой странной манере говорить. Несомненно, на своем родном языке карликане изъясняются между собой иначе. Она сама замечала, что на родном вангейском диалекте и на интерлингве строит предложения по-разному. — Я — экоантрополог. Это человек… специалист, — поправилась она, поскольку только у землян это слово имело два значения «представитель биологического вида» и «некто, о ком идет речь», — который занимается изучением влияния окружающей среды на происхождение и формирование… эм… разумных существ. Например, какие факторы окружающей среды и как могли способствовать появлению прямохождения…
Она запнулась потому, что ее собеседник энергично задергал головой и задвигал руками, что, наверное, обозначало у них согласие. «Надо будет во время полета просмотреть все, что удастся отыскать в инфранете про невербальную коммуникацию карликан!» — подумала женщина.
— Это известие радостно слышать мне и еще радостнее то, что именно мне выпал невероятный случай встретить того специалиста, которого нам обещали по первому требованию настоятельно пригласить для качественного и четкого скорейшего решения возникшей в трудном деле освоения новой планеты и ее богатых важных для нашей экономики месторождений полезных ископаемых! — прощебетал он. К концу фразы Ната уже забыла, с чего он ее начал. Нет, если и дальше придется общаться с этим карликанином на его языке, это может стать большой проблемой. И как они друг с другом разговаривают и не засыпают на середине беседы?
— Не будет ли чересчур самонадеянным с моей стороны поинтересоваться именем, родом и ученой степенью, а также другими полезными сведениями о том специалисте, с которым нам придется вместе решать проблему, возникшую в трудном деле освоения новой планеты? — уф, наконец-то он добрался до сути! А ведь всего-навсего спросил, как ее зовут!
— Натана Анга Чех, — отрекомендовалась она. — Экоантрополог. Местная уроженка, уже в шестом поколении. А как вас зовут? — сказала она, приготовившись к длинному монологу. — И кто вы такой?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Лерой Му. Таково имя, выданное мне родителями в соответствие с традициями нашего рода, — отрекомендовался карликанин, как-то странно складывая руки перед грудью. — В соответствие с той же семейной традицией я был обязан овладеть в совершенстве профессией геолога, что и исполнил, после чего…
— Простите, что перебиваю вас, уважаемый Лерой Му, — решительно воскликнула Ната, — но, кажется, объявляют посадку на наш шаттл? И если мы не поторопимся, он уйдет без нас! Полезной информацией мы можем обменяться и по дороге!
