Читаем без скачивания Девять граммов пластита - Марианна Баконина

– Кто у вас взрывом на Чапыгина занимается? – спросил Коровин, когда Савва закончил.

– Я лично курирую, – быстро сориентировался полковник. В милицейском главке, как и в любом другом учреждении, всегда хватает специалистов по карьере, которые хорошо усвоили: для того чтобы быть замеченным, надо вовремя понять, какое дело перспективное, и быстренько к нему пристроиться. А потом проследить, чтобы тебя не забыли вставить в список на поощрение.

Коровин передал полковнику Саввины листочки и подслушивающее устройство и распорядился внимательно проверить лекарственную версию.

Полковник пообещал сделать все возможное.

Савва ушел с Литейного крайне довольный. И не потому, что поверил в сыщицкие таланты щелкавшего каблуками полковника, а потому, что первый пункт плана, который они с Лизаветой утвердили вчера вечером, предусматривал как можно более широкую утечку информации. Они собирались выпустить на волю весь имевшийся в их распоряжении материал по бюджетным злоупотреблениям в здравоохранении. И, снабдив начальника ГУВД соответствующими бумажками, а также сделав акцент на лекарственной версии, они убивали сразу много-много зайцев.

Во– первых, Коровин, скорее всего, оповестит о готовящемся репортаже своих коллег в правительстве города, ведающих медициной. Заодно они узнают о подозрениях насчет взрыва и поостерегутся действовать дальше. Савва сознательно упомянул, что репортаж пойдет сегодня.

Во– вторых, это поможет договориться о нескольких интервью, которые усилят материалы Счетной палаты. По совету Людмилы Глебовны Савва решил сыграть ва-банк. Дело в том, что единства в стане лекарственных баронов не было. За прибыли и сверхприбыли в этом благом деле сражались две достаточно мощные группировки. Недавний скандал на приеме в Смольном приподнял лишь краешек ковра, под которым бились за бюджетные деньги мастера превращать аспирин и антибиотики в реальные банковские счета. Савва и Лизавета решили творчески переработать волшебную формулу «разделяй и властвуй» и использовать ее при подготовке сюжета. Снимать надо представителей обоих враждующих кланов. А чтобы договориться о съемках, следовало подстегнуть и тех и других.

Теперь Савва с чистой совестью может упоминать о том, что материалы Счетной палаты попали в милицию. Там ведется проверка этих документов, в том числе и в связи с попыткой убийства Елизаветы Зориной. И виноватые, и безвинные должны клюнуть и постараться выкрутиться, сваливая вину на других. А уж потом задача Саввы так задать вопросы и так смонтировать сюжет, чтобы даже глупые ежики в лесах Ленинградской области поняли: овечек в рядах закупщиков медикаментов нет, там все волки.

Именно это Савва с успехом и проделал.

– Ты бы видела, как они начинали со мной разговаривать и как закончили! – со смехом рассказывал он Лизавете за чашкой кофе. Памятуя о «жучках», они, чтобы подробно поговорить, предусмотрительно ушли в кофейню. – Сначала барственный тон, ссылки на крайнюю занятость и несвоевременность моих вопросов. А потом! Я мог бы их сюда приглашать. И они в коридоре толпились бы, ожидая своей очереди на интервью. Еще бы в волосы друг другу повцеплялись – кому первому идти. И все потому, что бумажки Счетной палаты уже попали в ГУВД.

– Тоже была бы «картинка»! – хмыкнула Лизавета. Под «картинкой» на телевидении подразумевают не просто забавное зрелище, а видеоряд, который может украсить репортаж. – Кстати, пока не забыла, я рассказала этому рубоповцу о документах и прослушке. Так вышло. Он меня поджидал утром, сказал, что убит Айдаров из «Интерпоста» и что взрыв «Герды» может иметь отношение к «Тутти-Фрутти». Тогда я ему все и выложила. В конце концов, это вписывается в общее направление нашего удара.

– Умница. Я, конечно, своих деятелей тоже спрашивал о взрыве, но легонько: мол, могло ли что-то подобное быть, и так далее. Они, естественно, все отрицали. Но зато уж как друг про друга пели! И про подставные фирмы, и про наградные проценты от компаний-производителей. Просто соловьи! – Савва не мог сдержать радости, предвкушая, как он будет писать текст под эти интервью.

– Скорее, соловьи-разбойники! – Лизавете не нравился чрезмерный оптимизм коллеги. – И сдается мне, они еще свистнут сегодня так, что мало не покажется.

Первый свисток прозвучал немедленно.

В кофейню вбежала Ирочка Рыбина.

– Ой, вот вы где! А то Борюсик нам все телефоны оборвал – вас ищет! Возмущается, что Савельева и Зориной нет на рабочем месте.

Если Борюсик возмущается – значит, устроит разбор сюжетов. Верная народная примета. Их босс прекрасно знал и понимал, что репортера, как и волка, кормят ноги. А потому репортер, с девяти до шести привязанный к своему рабочему столу, – это задохлик, который никогда не загонит красивого рогатого оленя. Борюсик понимал это в хорошие, то есть спокойные дни. Но стоило кому-нибудь из «вышестоящих» потревожить его редакторский покой, как он забывал обо всем и требовал дисциплины и постоянного присутствия на рабочем месте.

– Кофе будешь? Тебе какой, двойной? Шоколадку взять? – Савва чуть не силком усадил Ирочку за столик.

– Буду, – радостно согласилась она, тут же позабыв об истерзанных главным редактором телефонах. Савва был одним из героев ее вечных грез о семье и микроволновой печке. Пока он ходил к стойке за очередной порцией кофе для всех, Ирочка, не умолкая, трещала о мерзких рубоповцах.

– Не такие уж они и мерзкие, просто делают свое дело. А чего Борюсик-то звонит? – поинтересовалась Лизавета.

– Не разобрала толком. Какой-то вы сюжет в верстку вставили, который не надо было. Он разобраться хочет. Злой. На меня наорал, что я про заседание правительства города не то записала. Я думала, они в Шахматном зале, как обычно, а они куда-то на свалку ездили! Ну, при чем тут я? – хлопая ресницами, возмущалась Ирочка.

– Действительно, ни при чем! – Савва поставил на стол три пластиковых стаканчика и бросил плитку «Китти Кэта».

– У нас дела, а ты передохни, «Китти Кэт» откуси, – посоветовал Савва Ирочке, которую они собирались бросить одну за столиком. – Кстати, я считаю, что «Китти Кэт» любят только романтические девушки. Вроде тебя! – Теперь Савва мог быть уверен, что озадаченная работница информационного отдела минимум пятнадцать минут будет размышлять, сойдут ли его последние слова за комплимент. Савва знал о влюбленности Ирочки, но поскольку она точно так же была влюблена во всех остальных холостых сотрудников их редакции, то и не церемонился с «Той, что грезит».

– Я думаю, Борюсика наш сюжет интересует. Но как он прознал? Я же просила Лану написать в верстке что-нибудь расплывчато-непонятное. «Льготы и лекарства», нечто в этом роде.

– Да как бы она ни написала! Ты что, не знаешь, он верстку смотрит, только если кто позвонит! – мрачно сказал Савва. – Пей кофе, и в бой. Перед визитом на ковер порция кофеина нужна, как воздух.

– Ты бы лучше текст написал! Чтобы было с чем идти.

– Ты иди минут через десять, а я напишу через двадцать минут. У меня все придумано. – Савва всегда писал быстро, если было о чем писать.

Лизавета еще десять минут пряталась от всевидящего начальственного ока. Заглянула к парикмахеру поправить прическу, поболтала с гримерами и лишь потом поднялась на третий этаж. Она решительно открыла дверь кабинета Борюсика и попросила у секретарши бланки с логотипом «Петербургских новостей».

– Потом, потом, вас Борис Александрович разыскивает! – замахала руками секретарша.

– Да что вы? – разыграла удивление Лизавета. – А зачем?

– Не знаю, но срочно!

Лизавета пожала плечами и перешагнула порог редакторского кабинета.

– Здравствуйте!

– Ты меня почему вчера не нашла?

– Я звонила, никто не ответил.

– Что с машиной?

– Оттащили в сервис. Но там говорят, тысячи две надо на ремонт. У меня столько нет. – Неужели весь переполох только из-за покалеченного «Фольксвагена»?

– Ты вот что… Сегодня вы начинаете с сюжета про убийство Айдарова. Хороший сюжет. А потом про вчерашний взрыв тоже дайте что-нибудь. И подборки о преступлениях против журналистов. За год или два.

– Это сегодня во всех газетах!

– Ничего, можно повторить! – Преступления против журналистов с некоторых пор стали пунктиком главного редактора «Новостей». С тех самых «некоторых пор», как его самого подкараулили возле дома и зверски избили парни в черных кожаных куртках.

Следствие тянулось по сей день. Борюсик утверждал, будто крайне заинтересован в том, чтобы преступников нашли и задержали. Но при этом уверял всех, и милицию в том числе, что он понятия не имеет, кому и зачем могло понадобиться такое откровенное нападение на главного редактора «Петербургских новостей». Ему не верили – ни следователи, ни все остальные. И Лизавета не верила.

Но после вчерашнего взрыва «Ленивой Герды» она уже не так однозначно относилась к его «ничего не знаю, ничего не понимаю».