Читаем без скачивания Человек, для которого не было тайн - Юрий Корольков

«Представитель генерального штаба в Токио заявил, что сразу после окончания войны в Европе начнется война против Советского Союза».

С возвращением Отта из Германии Зорге рассчитывал получить более точную информацию.

…Эйген Отт вернулся в Токио в начале апреля. Рихарду он привез великолепный подарок — пальто на меху из настоящей кожи, мягкой, упругой. Такую в Германии сейчас трудно найти. Отт специально ездил в Оффенбах к своему старому приятелю Людвигу Круму, хозяину фирмы, достал у него из последних запасов. Отт был очень доволен, что может сделать своему другу такой подарок. Но Зорге ждал другого подарка и, когда они остались одни, спросил:

— Ну, как выглядит наша Германия?

Разговор затянулся до позднего вечера.

…Старый привратник еще раз нетерпеливо поглядел на освещенные окна господина Отта. Конечно, он не выражал недовольства, упаси бог, но порядок есть порядок. Папаша Ридел думал, что давно бы пора запирать ворота и идти на отдых, но господин доктор все еще сидит у посла.

Свет, приглушенный шторами, падал на землю и неясно повторял переплеты оконных рам. Временами на светлых шторах появлялась неясная тень и вновь исчезала — вероятно, господин Зорге по своей привычке расхаживает по кабинету. Он всегда так ходит, когда разговаривает. Папаша Ридел давно это заметил.

И машина доктора стоит во дворе. Она освещена отраженным, рассеянным светом. Собственно говоря, ради машины и приходится папаше Риделу так долго торчать у ворот, чтобы проводить запоздалого гостя. А уж машина-то доброго слова не стоит, просто срам! Ну кто ездит теперь на таких машинах! Обшарпанная, грязная. Папаша Ридел уверен, что ее ни разу не мыли с тех пор, как господин Зорге по случаю купил ее несколько лет назад. Она уже тогда была сильно подержанной. Вот чего старый служитель никак уж не мог понять. Такой уважаемый человек — и такая машина! Самый что ни на есть последний хозяин захудалого трактира ездит на рыбный базар в лучшем автомобиле.

Про господина Зорге ничего не скажешь — всегда обходительный, веселый, вежливый, всегда здоровается, не то что этот верзила Майзингер. Не успел приехать, знать ничего не знает, а ходит надутый, будто индюк. Вот с кем надо быть осторожнее. В посольстве его все боятся, боится и папаша Ридел. А как же? Майзингер все может — арестовать, отправить в Германию. Заставит доносить на другого — станешь доносить. Что поделаешь? Папаша Ридел каждый день докладывает ему, кто где был, когда уехал, на какой машине. Оберштурмбанфюрер СС всех заставляет так делать.

Папаша Ридел не хуже, не лучше других. Он исправно выполняет задания эсэсовца — так же добросовестно, как дежурит в воротах, как встречает и провожает гостей посольства. Завтра, конечно, он сообщит Майзингеру, что доктор Зорге до глубокой ночи сидел у господина Отта. Так уж заведено в посольстве, и папаша Ридел не может ничего изменить. Но против самого Зорге папаша Ридел ничего не имеет, даже наоборот, симпатизирует ему.

Привратник еще раз поглядел на окна, подумал и, махнув рукой, пошел запирать ворота. Порядок есть порядок. Доктор Зорге постучит в случае чего, разбудит, если он задремлет. Папаша Ридел выпустит его из посольства, проводит как надо. А держать ворота так долго открытыми не полагается…

Эйген Отт в продолжение нескольких часов рассказывал Зорге о том, что узнал в Берлине.

Посол Отт присутствовал на всех встречах Мацуока с Гитлером и Риббентропом, и все то, что он слышал своими ушами, передал Рихарду. Это было необычайно важно.

Сначала произошла встреча у Гитлера. Разговаривали в имперской канцелярии в кабинете фюрера, который сказал, что для Японии сейчас самый выгодный момент захватить Сингапур — Россия, Англия, Америка помешать не смогут. Такой случай может представиться раз в тысячу лет.

Мацуока согласился и ответил, что нерешительные всегда колеблются, таков их удел. Но кто хочет поймать тигренка, должен войти в пещеру к тигру. Проблему Южных морей Япония не разрешит без того, чтобы захватить Сингапур. Ведь Сингапур в переводе — город льва. Мацуока рассмеялся, довольный собственным каламбуром…

Посол Отт записывал после бесед все наиболее важное. Теперь он перелистывал свою записную книжку, восстанавливая в памяти то, что говорилось в имперской канцелярии, на Вильгельмштрассе — в германском министерстве иностранных дел, и Рихард Зорге, руководитель разведывательной группы «Рамзай», был самым подробным образом проинформирован о секретнейшем совещании представителей двух наиболее вероятных противников Советской страны.

В итоге своей поездки Эйген Отт делал вывод, что фюрер заинтересован, чтобы Япония вступила в войну. Но против кого? Говоря о Сингапуре, о Южных морях, фюрер непрестанно возвращался к России. Гитлер всячески уверял Мацуока, что им нечего опасаться за свой тыл — Россия не посмеет вмешаться. Если нужно, он, Гитлер, готов дать любые гарантии. В случае чего Германия немедленно нападет на Россию, если та что-то предпримет против Японии. Поэтому фюрер считал, что тыл у Японии обеспечен. И снова Гитлер говорил, что надо немедленно напасть на Сингапур. Англия не в состоянии вести борьбу и в Азии, и в Европе. Фюрер готов оказать японской армии также и техническую помощь может дать торпеды, а также «штукасы» — пикирующие бомбардировщики вместе с пилотами.

Риббентроп высказывался еще откровеннее:

«Япония может спокойно продвигаться на юг, захватывать Сингапур, не опасаясь России. Германия способна выставить 240 дивизий, в том числе двадцать танковых. Основные вооруженные силы расположены на восточных границах. Они готовы к наступлению в любой момент. Если Россия займет позиции, враждебные Германии, фюрер разобьет ее в несколько месяцев».

Этот отрывок Отт дословно прочитал из своей записной книжки. Рихард запоминал. У него была феноменальная память, и, хотя на этот раз нагрузка оказалась громадной, Зорге с ней справился.

В многодневных беседах, происходивших в Берлине, важны были также и, казалось бы, незначительные детали в рассказе Отта. Он обратил внимание: Геринг и Риббентроп, каждый в отдельности, осторожно советовали Мацуока не рассчитывать на Сибирскую железную дорогу. Геринг сказал так:

«Транспортные связи Германии и Японии нельзя ставить в зависимость от Сибирской железной дороги». Риббентроп повторил это почти в тех же выражениях.

— Как ты думаешь, Ики, не придется ли нам воевать с Россией? — спросил Отт, откладывая в сторону записную книжку.

— Не знаю. Но если это случится, война с Россией будет актом величайшего безумия. Я в этом уверен.

— Но что мы с тобой можем поделать?

— Что? Убедить, чтобы они не делали глупостей — Зорге вскочил и зашагал по кабинету.

Эйген Отт в тот вечер рассказал еще о заключительном разговоре Мацуока с Гитлером. Когда прощались, японский министр сказал фюреру:

— В дальнейшем я бы не хотел связываться телеграфом по затронутым здесь проблемам. Это рискованно. Я опасаюсь, что наши тайны будут раскрыты. Лучше всего посылайте к нам специальных курьеров.

Гитлер ответил:

— Вы можете положиться на германское умение хранить тайны.

На это Мацуока сказал:

— Я верю вам, господин Гитлер, но, к сожалению, не могу сказать того же самого о Японии. Зорге усмехнулся:

— Мацуока просто делает нам комплименты… Японцы умеют хранить свои тайны, но мы умеем их раскрывать. Не так ли?

— Не всегда, — уклончиво ответил Отт, — тот же Мацуока казался нам предельно откровенным в Берлине, а по дороге домой заехал в Москву и подписал там договор о нейтралитете. Смотри, что пишет мне Риббентроп, он возмущен поведением Мацуока.

Отт показал телеграмму, отпечатанную на служебном бланке с грифом: «Шифром посла». Риббентроп поручал Отту высказать японскому министру иностранных дел свое недоумение по поводу советско-японского пакта о нейтралитете. Риббентроп не понимает, как Мацуока мог заключить такой договор с той самой страной, с которой Германия в недалеком будущем может начать войну…

Было уж совсем поздно, когда Рихард, разбудив спящего сторожа, уехал домой.

Что же касается папаши Ридела, то наутро он явился к оберштурмбанфюреру Майзингеру и сообщил полицейскому атташе о своих наблюдениях: с утра в посольство возили уголь, шифровальщик Эрнст в полдень ушел куда-то с машинисткой Урсулой, Эрнст сначала ждал ее за углом… Когда доносы папаши Ридела подошли к концу, он понизил голос и сказал:

— Вечером господин Зорге допоздна сидел у господина Отта. Уехал в четверть одиннадцатого…

Майзингер скучающе записывал никчемные сообщения привратника, и в нем закипало раздражение против этого услужливого и ничего не понимающего, глуповатого старика. Майзингер взорвался при упоминании о Зорге Он поднял тяжелые глаза на папашу Ридела, лицо его стало медленно багроветь, и эсэсовец выдавил из себя: