— Нефть? — спросил Смирнов.
— А что нефть? Тот мазут, что мы собираем по капельке в Иркутске, целиком идёт химикам.
И Николай Валентинович начал доказывать необходимость обратиться к паровой машине. Начать использовать энергию пара как двигателя ангарского прогресса. Радек заранее выразил сожаление о том, что придётся равняться на технологии не двадцать первого и даже не двадцатого века. Посетовал профессор и на сложности, связанные с этой технологией, необходимость прокатного стана, вероятностную громоздкость движителя.
— Николай Валентинович, а вы уже начали проектировать паровик? — постучав пальцами по столу, озабоченно спросил Соколов.
— Прототип почти готов, дело за котлом. И надо ещё вытачивать множество деталей. А я даже забыл про центробежный регулятор, хорошо, мужики напомнили.
— Когда успели только? — удивился Вячеслав.
— Слава, ты же в белореченские кузницы теперь не заглядываешь, — усмехнулся Радек.
Неясные перспективы с паровым двигателем, который уже был позарез нужен и на производстве, и в речном судоходстве, нервировали Радека. Профессор хотел, пока живы ещё все попавшие в этот мир люди, сделать максимум полезного своим потомкам, чтобы им не пришлось слишком тяжело. Ведь после того как уйдут последние носители знаний о прошлой жизни, их дети останутся один на один с окружающей действительностью и технический задел ангарского общества будет давать преимущество перед более многочисленными социумами в этом жестоком мире. У самого профессора и его новой жены Устины уже было двое мальчишек да вскоре появится третий. Ради них профессор и старался успеть больше, чем больше — тем лучше. Только сейчас, после появления стабильной базы для дальнейшего развития, беспокойство его начинало уходить, уступая место трезвому расчёту.
Профессор давно понял, что без нефти придётся туго, а первоначальный, казавшийся неплохим вариант с заменой дизельного топлива на масло, провалился из-за небольшого количества получаемого продукта и не лучшего качества конопляного масла. Синтезировать топливо из угля — дело будущего, но уже сейчас Николай трудился над этим вопросом, отрядив двоих специалистов на первоначальные опыты. А пока придётся вспоминать предания старины глубокой — использовать силу пара, заключённого в машине. Однако эта старина в нынешнем веке стала бы колоссальным прорывом, а дальнейшее обязательное и неизбежное усовершенствование машины позволило бы потомкам сохранить это общество, начало которому положило человеческое стремление к изучению неизведанного.
Кстати, судя по краткому докладу Дарьи Поповских, потомства этого становилось год от года больше. Не обзаведшихся семьёй россиян осталось лишь девять человек, среди которых был и Кабаржицкий.
— А мне некогда, у меня дел слишком много, чтобы уделять время семье, — буркнул Владимир.
И Саляев:
— А что? Мне и так хорошо! — Улыбка расплылась на лице хитрюги.
— Непорядок, мужики, — покачал головой Смирнов, — у меня уже двое. Мы должны сделать это не для себя, а для того, чтобы вместо нас остались похожие на нас люди.
— Ну, допустим, похожих на меня пацанчиков бегает немало, да и пара девчонок, кажется, есть, — ухмыльнулся Ринат.
— А что в этом хорошего? Ты даже не знаешь, как их зовут! — возмутилась Дарья.
— Если вы допускаете многоженство, то я согласен, — спокойно сказал Саляев. — Посмотрев на вытянувшиеся лица товарищей, Ринат рассмеялся: — Нет, а что тут такого? Мне, как настоящему татарину, можно!
— Ты же атеист прожжённый! — воскликнул Кабаржицкий.
— Ну и что? — пожал плечами Ринат. — Зато я люблю разнообразие.
— Ладно, это не проблема. Главное, чтобы другие не захотели разнообразить свою жизнь. Хотя в нашей ситуации это даже неплохо, — заключил Соколов.
Заканчивал совещание Игорь Матусевич, который только позавчера прибыл в Ангарск. Петренко же не смог посетить своих друзей, потому что ситуация на границе была довольно напряжённой. Не все туземцы соглашались платить енисейцам ясак, некоторые откочёвывали на восток и юго-восток, постоянно тревожа пограничников Ангарии. Да и казаки всё чаще и чаще попадались на глаза владиангарцам.
— Пока это не опасно. Но это только пока. Как и сам Енисейский острог не представляет для нас серьёзной опасности. Система тревоги, поставленная по периметру крепости, работает на отлично, просил передать Ярослав. Сил для реагирования на нарушителей границы хватает, пока во всяком случае. Дальше, понятно, ожидается увеличение как и перекочёвывающих туземцев, а как следствие — и столкновений их с местными тунгусами, так и увеличение количества казачьих ясачных команд, причём удельное число енисейцев постоянно падает. Тенденции, как говорится, налицо.
Обсудив положение Владиангарска, ангарцы логично перешли к обсуждению нового средства обороны — новейшего ружья, сработанного в Белореченске в двух экземплярах. Это оружие отвечало практически всем требованиям относительно технологического положения Ангарии. Во-первых, уходил очень трудоёмкий в изготовлении скользящий затвор, заменой ему становился затвор, откидывающийся вправо. Во-вторых, отсутствие сложных профилей максимально облегчало производство. Простота обслуживания тоже была немаловажна: тем же крестьянам уже можно было доверить оружие, будучи уверенным в том, что оно не будет испорчено. Да и головная боль Радека — отсутствие высококачественных сталей — было этому ружью не помехой.
Вдоволь наигравшись с ружьями и восторженно похвалив детище специалистов, собравших это чудо, тёплая компания пропавшей экспедиции отмечала детали и преимущества нового оружия. После этого, когда ангарцы уже собирались выходить на улицу пострелять из нового ружья, всех остановил Кабаржицкий:
— У меня вопрос к Игорю Матусевичу. Я имею информацию о том, что люди нашего уважаемого особиста регулярно уходят в тайгу на две-три недели, совершая длительные путешествия, объясняя это обычными тренировками. Но, с моей подачи, и наши ребята попросились в такие походы. Им было решительно отказано. В то же время люди Матусевича уходят, не спрашивая никого и не ставя в известность никого в посёлках, где они находятся, тем самым подрывая их обороноспособность! — Последнюю фразу Владимир уже почти выкрикнул.
Все замолчали и повернули головы к майору, выходцу из параллельной России.
Игорь, казалось, был совершенно спокоен, никоим образом не выдал и тени волнения.
— Мы уже обговаривали этот вопрос с Вячеславом Андреевичем, — подчёркнуто холодно отвечал он.
— Что обговаривали? Уход без предупреждения? — напирал Кабаржицкий.
— Так, Володя, уймись пока, бульбаш ты наш горячий! Мы сейчас всё выясним. Причин, дающих возможность сомневаться в Игоре, я не вижу. Если бы люди Матусевича заваливали службу, я бы знал об этом. Ты преувеличиваешь, — несколько разрядил ситуацию Смирнов.
Матусевич выразительно посмотрел на Соколова, и, поняв, чего хочет майор, Вячеслав прошёл на веранду. Люди начали также расходиться, и через некоторое время стали слышны выстрелы — тестировалось новое ружьё.
— Ну, говори, Игорь, в чём дело?
Матусевич напомнил Соколову об уговоре между ними, по которому его люди подчиняются только ему.
— Игорь, ты должен понимать, что всё это уже слишком затянулось, чтобы ты ставил такие условия. Сейчас ты не в том положении.
Майор кивнул и сказал о том, что в недалёком будущем и он, и его люди неизбежно вольются в ангарское общество. Но пока у них осталась одна задача, которая требовала своего решения, чеканным голосом отвечал майор. Он рассказал, что в 1991 году на архипелаге Новая Земля была зафиксирована некая аномалия, в которой пропали сначала двое учёных, а затем, в 2008 году, и экспедиция Корнея Миронова, следы которой и ищут его бойцы, отправляемые в поисковые рейды из точки перехода.
— Но почему ты думаешь, что они где-то здесь? — озабоченно сказал Соколов.
— Поскольку мы вышли там же, где и вы, то эту точку следует принять за константу. А вот насчёт временной составляющей этой аномалии у меня нет решения, — задумался Матусевич.
