Читаем без скачивания Ангарский Сокол - Хван Дмитрий Иванович

— Ищите холмик или что похожее, — бросил Игорь и присел на поваленное дерево, почистив его от снега.

Однако долго он не просидел, присоединившись к поиску. Вскоре Белов наткнулся на покрытый снегом бугорок, выложенный камнем и заметно просевший от времени. Теперь нужно было отогреть землю, поэтому на неё навалили сучьев и слежавшегося валежника, что в изобилии валялся под кустами. Через некоторое время закурился дымок.

— Игорь, а может, всё-таки не стоит этого делать? Зачем их тревожить? — Ринат подошёл к Матусевичу, решив поделиться своими сомнениями.

— Мне необходимо проверить жетоны. Там записана информация о владельце, нужно установить их личности, — твёрдо сказал майор. — А вообще странно, что они в могиле, их должен был забрать Миронов или его заместитель.

Через несколько часов показалась плотная серая материя, в которую было завёрнуто истлевшее до костяка тело. Останки аккуратно подняли и положили рядом с раскопом. Под первым телом оказалось погребённым и второе, третьи останки были погребены несколько правее.

— Спешили? — негромко спросил Саляева Белов.

— Не без этого, — согласился Ринат. — Игорь, может, третьего вытаскивать не будем? Жетоны у тебя же.

Матусевич кивнул:

— Опять же странно, что три жетона были на первом теле.

Майор держал в руках три пластинки. Саляеву они напомнили немного вытянутые сим-карты для мобильного телефона.

— Закапывайте, мужики, — вздохнул Матусевич, и Саляев наконец распознал грусть в голосе железного майора.

У прибора собрались люди, чтобы узнать, кто именно был похоронен на этой поляне. Игорь вставил одну из пластинок в приёмник небольшого плоского ящичка, схожего с машинкой, которая работает с банковскими пластиковыми карточками. После небольшой паузы на дисплее высветилась текстовая информация:

«Мезенцев Олег Викторович, г. р. 1974. Варде, Мурманское воеводство. Идентификац. ном. 41816–721610. Подробнее».

— Это физик. Один из двоих первых пропавших в аномалии учёных, — глухо проговорил Матусевич, меняя жетоны.

«Михальчик Мирослав Сергеевич, г. р. 1983. Кошицы, Львовское воеводство. Идентификац. ном. 41021–861002. Подробнее».

— Сержант из отряда охраны экспедиции, — пояснил майор.

— Игорь, это паспорта, что ли? — На вопрос Саляева последовал короткий кивок.

Третий жетон ушёл в приёмник.

— И ты всех их помнишь?

«Лисина Марфа Петровна, г. р. 1976. Раздольное, Симбирское воеводство. Идентификац. ном. 41166–866089. Подробнее».

— Старший медик экспедиции, глухо у них дело, — сокрушённо покачал головой майор. — Да, Ринат, я всех их помню. Только первых двух учёных знаю уже заочно, по каталожным карточкам.

Близился вечер, ночевать на одной поляне с разрытой недавно и заново закопанной могилой никому не хотелось, поэтому сборы были недолгими, и уже через несколько минут отряд продолжал свой путь вверх по незамерзающей Култучной, туда, куда указывал прибор, обнаруживший ешё один источник излучения сигналов личных идентификаторов. Саляев помнил эти места — тут они вели к Байкалу зашуганных янки. Теперь же они с одним из бывших американцев ведут команду спецназа из иного будущего. Задуматься, так полная ерунда выходит. Сплошная фантастика, коридоры времени, эффект бабочки. Голова пухнет и не хочется об этом думать. Люди Матусевича такие же, как и его парни, разница невелика, и в то же время между ними целая пропасть.

Между тем бойцы заметно напряглись, посматривая по сторонам, — теперь уже казалось, что пропавшая экспедиция совсем рядом. Матусевич упрямо шёл к скальным террасам, про которые ему говорил Белов. Поисковик показывал ещё один источник излучения электронных жетонов как раз у стены скальных образований. Матусевич чуть ли не пускался бегом по присыпанным снегом камням, которых было в изобилии навалено у берегов реки. Култучная всё более походила на горную реку — небольшие водопады, каменные перекаты, пенящаяся вода с шумом убегала вниз. Пара часов изматывающего темпа — и на вершине холма, там, где Саляев в своё время захватил Белова, ангарцы остановились как вкопанные. На площадке, которую, по всей вероятности, ещё и выравнивали, угадывались засыпанные снегом, обугленные остатки строений. Раскатившиеся по брёвнышку непрогоревшие углы срубов, кучи какой-то ветоши, железный хлам — решётки из-под стоявших на них приборов, мусор технологического свойства, сваленный в кучу и разваливающийся от поддавшей его ноги. Прибор Матусевича даже пискнул от количества жетонов. Посередине площадки возвышался небольшой холмик с приваленными к нему со всех сторон камнями. На Игоря было страшно смотреть.

Глава 8

Шаман Шогжал, униженный и злой, возвращался после неудачного рейда на стоянку недавно пришедших на Белую реку чужаков. Поначалу наткнувшись на их охотников, он легко разогнал этих презренных эвенков и потом пожелал идти прямиком в их поселение, благо с ним было более трёх десятков сильнейших воинов рода Медведя. Перед нападением воины устроили себе отдых, а шаман провёл обряд поклонения духу Медведя, надеясь на хорошую добычу, а вместе с ней и расположение Алтан-хана Гомбо Иэлдэна, чьим данником-кыштымом являлся род Шогжала. Прежний Алтан-хан, Шолой, не выказывал никакого расположения Шогжалу, сын же его был добрее. Может статься, что он приблизит Шогжала к себе, чтобы он собирал для него ясак с остальных родов. И тогда Шогжал станет выше. Но нет! О, бог, Отец Медведь, ты был поруган и унижен какими-то большеносыми и круглоглазыми воинами, что имеют оружие, против которого бессильно всё искусство войны его лучших мужчин. Они валились, как жёлтые листья, протыкаемые невидимыми стрелами. Великое оружие не для столь жалкого человечка, как Шогжал, и только сам Алтан-хан может помериться силами с чужаками и отобрать у них великое оружие — невидимые стрелы. Если он не убьёт Шогжала за плохую службу ему. И тут шамана осенило!

— Надо украсть у чужаков одного из их ничтожных рабов-эвенков, и тогда Гомбо Иэлдэн смилостивится.

На этот раз удача улыбнулась шаману — на исходе первой недели томительного ожидания в промёрзшем лесу ему попался эвенк, ставящий силки на белок. Защищался он весьма свирепо, зарезав одного из воинов Шогжала, отчего шаман даже завизжал в ярости. Всё меньше воинов у шамана! А этот, хоть и без одной кисти, а бьётся, как здоровый. Теперь нужно доставить его к Алтан-хану на допрос. А Гомбо Иэлдэн может дать воинов, чтобы он, Шогжал, пустил по ветру чужаков, обобрав их сначала до нитки да забрав у них женщин и детей — Шогжалу нужны люди.

Воины Алтан-хана продолжали наседать на большеносых чужаков, что оказались гораздо ближе, чем те, кто жил на Белой реке. Чужаки пробирались всё ближе к самим владениям Гомбо Иэлдэна. Они уже были на самих берегах великого моря. Старейшина одного из поселений донёс о появлении чужаков, которые, прогнав осенью назад шутхэров — чёрных демонов, вернулись снова. Отправленные на разведку два десятка воинов Алтан-хана в ночной вылазке закидали стоянку чужаков стрелами, вызвав в их стане большой переполох. Скрывшись в единственном ближайшем поселении, наутро некоторые из воинов лишились жизни, когда стали сопротивляться озлобленным из-за смерти товарищей чужакам. После чего те забрали старейшину и, избив остальных воинов, ушли в свой лагерь. Оставшиеся в живых воины Алтан-хана ушли, чтобы вернуться с большим количеством людей и приказом Гомбо Иэлдэна убивать чужаков, изгоняя их из пределов подвластных ему ясачных земель.

Воины его старались этот приказ выполнять, постоянно держа в страхе большеносых. Те отвечали им, но зачастую их невидимые стрелы не убивали, а лишь заставляли воинов долго спать. Но иногда, когда храбрые лучники Алтан-хана ранили кого-либо из врагов, они стреляли настоящими стрелами, всё так же невидимыми, но которые уже убивали. Поэтому воины народа хотогойтов предпочитали держать чужаков на расстоянии, закидывая их стрелами, когда те выйдут из своей крепости на сопке, и уходить в лес, не давая им возможности применить своё демоническое оружие.