Да, лежавшее перед ними оружие было самой великой ценностью для рабов, потому что оно казалось им залогом будущей свободы. До самого последнего момента каждый из них в душе сомневался, действительно ли Эк-Лоль пришлет им оружие или это останется только обещанием. И каждый, боясь посеять сомнение в других, молчал. Но теперь оружие лежало перед ними.
Первым опомнился, как и подобало воину, Шбаламке.
– Его надо распределить, – сказал он. – У Хун-Ахау есть топор, его надо прикрепить к древку. Ты согласен биться священным топором? – обратился он к Хун-Ахау.
– Да! – И перед глазами Хун-Ахау мелькнуло мимолетное видение утренней битвы в родном селении, и его пальцы почувствовали крепко зажатое в них топорище. – Да, я буду биться топором!
– Прекрасно! Укан, сил у тебя мало, но ты ловок и гибок, как молодой ягуар. Ты будешь метать дротики. – Шбаламке широким жестом показал на две связки дротиков. – Я, чьи дротики никогда не знали промаха, научу, что надо делать!
– А что выберешь себе ты, прославленный воин? – спросил Укан.
– Моими будут вот эти копье и топор, – Шбаламке любовно прикоснулся к ним, – а Ах-Мису очень пойдет палица…
Великан радостно улыбнулся.
– Я уже сам подумал о ней, – признался он. – Она будет летать у меня в воздухе как перышко.
– Прекрасно! – повторил Шбаламке. – Оставшееся оружие пойдет новичкам, о которых позаботится Хун-Ахау. А теперь давайте упражняться!
Несколько дней пролетели, как вспугнутые птицы. Шбаламке заставлял друзей тренироваться с раннего утра до темноты, а они каждый день радовали его новыми успехами. Укан безошибочно метал пруты (настоящие дротики Шбаламке берег для битвы) в намалеванный глиной небольшой круг на стене хижины, а палица Ах-Миса то порхала бабочкой около головы наставника, то, со свистом разрезая воздух, со страшной силой обрушивалась на заранее подготовленную связку прутьев.
– Подождите, – говорил им гордый Шбаламке, – на днях я подниму вас ночью, и мы повторим все это в темноте. Настоящий воин должен уметь сражаться при любых обстоятельствах.
Вскоре в хижине поселилось еще семь человек – молодых рабов, чьи сердца горели при мысли о свободе. Упражнения с оружием пришлись им по душе, и теперь Шбаламке не знал ни минуты покоя. Его новые ученики даже во время отдыха беспрерывно расспрашивали его, советовались, показывали свои достижения. А он устраивал им бой по парам, общее сражение, ночные вылазки, нападение на часового. И учитель, и ученики были безмерно довольны.
Шбаламке неизменно побеждал всех, кроме Ах-Миса и Хун-Ахау. Ах-Мис в самую горячую минуту вдруг просил своего наставника отойти, а то он «ударит по-настоящему», и тот, поглядев на поднятую палицу, всегда исполнял эту просьбу. А Хун-Ахау показал такие способности, что Шбаламке никак не мог поверить, что, кроме единственного случая, тот никогда не сражался.
– Уж очень у тебя тяжелая рука, – как бы оправдываясь, говорил он, – а это бывает только у опытных воинов!
Глава пятнадцатая
ТРАВЫ АХ-КАОКА
Они доставили из-за моря кровь тапира и змеи и на этом замесили кукурузу.
«Летопись какчичелей»
Дворец великого жреца находился на краю небольшого ущелья, огибавшего священный участок, на котором высились пирамиды.
Ласковым весенним вечером, неподалеку от него сидел на ступеньках маленького храма Ах-Каок и задумчиво смотрел на противоположный край ущелья, где с беззаботным щебетаньем носились ласточки.
– Срок уже подходит, – бормотал он про себя, – а зелье не действует. Кто бы мог подумать, что в таком истощенном теле скрыт столь могучий дух жизни. Или он заранее приучил себя ко всем ядам; я что-то слышал об одном таком человеке, жившем в древности. Он получает порцию яда, достаточную для сильного воина, каждый день, и с ним ничего не делается. Иногда мне кажется, что он даже пополнел… А яд очень хорош – я его испробовал на рабе, и он сразу же отправился к богу смерти… Нет, ошибки быть не может, он скоро умрет…
Горбун оглянулся, и его зоркие глаза заметили вдали стройную женскую фигуру, спешившую к нему.
– А, красавица Иш-Кук, – чуть погромче произнес он, – послушаем, какие новости она принесла! Ну, спеши же, красавица, спеши. Здравствуй, Иш-Кук! Исполнились ли твои желания?
Последние слова Ах-Каока уже относились к подошедшей молодой рабыне, которая молча опустилась подле него. По нахмуренному лицу девушки и без слов было ясно, что ее мечты еще очень далеки от осуществления.
– Что же ты молчишь? – притворно удивился жрец. – Средство, которое я дал тебе, действует безотказно. Неужели до сих пор оно не вызвало чувств у твоего упрямца?
– Скажи, Ах-Каок, – спросила Иш-Кук, – а не могло твое средство заставить его полюбить другую?
– Полюбить другую? – переспросил Ах-Каок. – Конечно нет! – Он искоса бросил взгляд на прояснившееся лицо девушки и медленно продолжал:
– А впрочем, надо подумать. Ты из своих рук давала ему питье? Или поручила кому-нибудь сделать это? Не стояла ли рядом с тобой какая-нибудь женщина, тень которой падала на напиток или на его тень? В какую сторону дул ветер, когда он пил? На тебя с его стороны или наоборот? Такие мелочи могут иметь значение.
– А как надо было сделать? – спросила Иш-Кук. – И почему ты не сказал все это раньше, когда давал волшебные травы? Я напоила его вечером, никого около нас не было, и тень его падала на меня… Было безветренно…
Ах-Каок с улыбкой поглядел на встревоженно поднявшуюся рабыню.
– Теперь мне все понятно, – ласково сказал он. – Ты должна была подойти к нему с запада, чтобы твоя тень падала на него… Теперь мне все понятно…
– Так скажи же, чтобы и мне было понятно, – жалобно попросила Иш-Кук.
– Разве ты еще не поняла? – удивился Ах-Каок. – Все совершенно ясно. Данный тебе напиток очень силен. Но всю его силу твой юноша передал своей тенью, падавшей на тебя, в твое же сердце. Из-за того что ты стояла так неудачно, вся сила напитка обратилась на тебя. Ну-ка, вспомни: наверное, в последние дни твоя любовь к нему усилилась?
– Да, – простонала Иш-Кук, – когда он пил, а я глядела на него, я сразу почувствовала, что мое сердце прямо-таки горит от любви к нему. Теперь я поняла. Вся сила напитка ушла на меня… Что же теперь делать, Ах-Каок?
– Я дам тебе еще порцию, Иш-Кук, не печалься, – утешил ее горбун, – и ты снова дашь ему питье. Теперь ты ведь знаешь, как это надо делать…
– Но я не знаю, где он, – вырвалось у девушки. – Царевна куда-то его спрятала…
– Всемилостивейшая Эк-Лоль куда-то услала своего опахалоносца? – изумился жрец. – Что ты, Иш-Кук, этого не может быть. Зачем? Куда же?
