Полной его противоположностью был эльтин Ламан, единственный лорд северных земель, который покинул свои владения и поселился рядом с истинным королем. Кафтан из белоснежного сукна был небрежно брошен на соседнем стуле, к мягким кожаным сапогам пристало не меньше грязи, чем к обуви Акельена. Не исключено, что они вдвоем посещали конюшни после тренировки - Ламан, отвечающий за военную мощь истинного короля, был превосходным фехтовальщиком и часто составлял юному королю пару. Он потеребил расшитый серебряной нитью ворот рубашки и подергал себя за браслет из кости рай-гала, который носили северяне-воины. Нетерпеливый, яростный Ламан сильно не любил духоту и еще больше - затягивающиеся заседания совета. Ему как будто доставляло удовольствие срывать встречи или вносить между лордами смуту едкими замечаниями. Но тот, кто отказывался терпеть его несносный характер, многое терял. Ламан выражал мнение большинства северных лордов, от которых отвернулся Тэрьин в попытке сохранить в мире хотя бы центральные земли. Без Ламана у Акельена не было Севера, зато Север мог спокойно существовать без Акельена. Например, он мог отделиться от Кинамы и заключить союз с Каснаром, соседним государством, которое давно мечтало расширить свои владения. Это был наихудший вариант из всех, от него приходили в ужас сами северяне, но это не мешало Ламану искусно угрожать всем претендентам на трон Кинамы отсечением трети королевства. Безжалостный северянин казался Невеньен наиболее опасным союзником, и завоевать его верность было важнее, чем благорасположение Мелорьеса или Вьита. Однако до сих пор он оставался холоден ко всем знакам внимания, которые ему оказывала королева.
Она задумчиво изучала его бородатое лицо, когда Ламан вдруг повернулся к ней и спросил:
- А что по этому поводу думает королева?
Невеньен вздрогнула. По какому поводу?
- Я... Кхм... Я не думаю, что вопрос разобран в достаточной степени, чтобы я могла дать однозначный ответ.
- Значит, решено, - подытожил Акельен, не заметивший, что его супруга ответила невпопад.
Что решено? Святой Порядок, что же она пропустила? Во взгляде северянина промелькнуло презрение. Неужели он понял, что Невеньен все прослушала? Какая стыдоба! Невеньен вспыхнула и сжала пальцами закругляющийся подлокотник. Теперь, когда ее чуть не поймали на рассеянности, придется следить за каждым словом. Она не предоставит Ламану еще одной возможности опозорить ее.
- Состояние казны и вероятные уступки новым союзникам мы обсудили. Так же как и то, что при случае переговоров с лордом Гередьесом их будет вести лорд Вьит, - произнес главный советник. Невеньен подозревала, что он прокомментировал это для нее, догадавшись, как и Ламан, что она снова думала о другом.
- Обсудили, что все так плохо, что обсуждать нечего, - проворчал в глубине зала вечно недовольный лорд Камьис. Он был лучшим другом Ильемена Идущего и считал, что время Кинамы ушло вместе с ее последним законным правителем.
Тьер проигнорировал Камьиса.
- Мой король, позволите ли вы перейти к обсуждению вашей вероятной поездки к лорду Гередьесу?
Акельен удивленно вздернул брови. Невеньен поймала себя на том, что затаила дыхание. Ее муж становился неотразимым, когда так делал.
- А что здесь обсуждать? Я приму его приглашение.
- Он ваш сосед, но ни разу не присылал вам приглашения и не пытался наладить с вами связь, - осторожно напомнил Тьер.
- Мы стали сильнее, чем в предыдущие годы, - возразил Мелорьес. Он схватился большим и указательным пальцами за пуговицу на горле, но так и не расстегнул ее. - Полагаю, он решил, что пора начать считаться с нами.
- Верная мысль, - Ламан в одобрительной ухмылке обнажил зубы.
- А как быть со слухами? С теми, которые прочат Гередьеса на кинамский трон?
Тонкий голос Ливьина сорвался, когда на него обернулся весь совет. Тощий, нескладный юноша был еще младше Акельена. После внезапной смерти отца они с братом Горьеном оказались наследниками гигантского состояния. Ливьина не успели подготовить к этой роли, и он стал представителем своего брата у истинного короля. Он понимал в делах совета чуть ли не меньше, чем Невеньен, но в отличие от нее рвался принять участие в каждом решении и задавал сотни глупейших вопросов. Она подозревала, что именно поэтому Горьен и отослал младшего брата подальше, чтобы тот не мешался. Ливьин являл собой живой пример того, как не нужно поступать, чтобы заслужить уважение старших, однако его финансовая помощь была слишком важна, чтобы юношу можно было легко отставить на задний план. Даже Невеньен понимала, что если бы не деньги, он никогда не оказался бы в совете истинного короля.
- Абсурд! - буркнул Камьис вроде бы себе под нос, но достаточно громко, чтобы его голос разнесся по залу. - Гередьес - никто.
- Это всего лишь слухи, молодой человек, - вторил ему Мелорьес. - Лорд Гередьес никогда не желал трона и, прямо скажем, у него не было возможностей его получить. И его доходы, и его земли среднего размера. Он ничем не выделяется среди других лордов.
- Это не значит, что он не жаждет власти, - качнув продолговатой рубиновой серьгой в ухе, пробормотал Иньит, самый молчаливый член совета.
Его слова в полной мере относились к нему самому. Десять лет назад Иньит, двадцатилетний лорд с наделом земли меньше, чем у некоторых крестьян, увидел в междоусобице превосходную возможность урвать для себя кусок побольше. Попытка организовать собственное ополчение, похожее скорее на разбойничью банду, у него не удалась, зато, примкнув к мятежникам, он быстро добился желаемой славы, заполучив вместе с ней шрам на щеку, который нисколько не портил его привлекательной внешности, и шлейф безумных историй, приводивших дам в трепет. Иньит не скрывал, что его планы не ограничиваются местом в совете непризнанного короля, но делал слишком мало для таких громких заявлений. Львиную долю заседаний он проводил, устремив задумчивый взгляд глубоких карих глаз на пейзаж за окном или на резные картины, и для Невеньен было загадкой, что этот человек вообще здесь делает.
- Но слухи откуда-то же пошли, - настаивал Ливьин.
- Слухи говорят, что я вовсе не сын короля Ильемена, - отрезал Акельен.
В зале повисла гробовая тишина, которую никто не осмеливался нарушить. Все знали, что это больное место Акельена, и, задев его, можно вызвать нешуточный гнев истинного короля.
Тьер откашлялся.
- Я подозреваю, что слухи основываются на постоянных отлучках лорда Гередьеса из его замка. Раньше он слыл затворником, и его необычно бурная деятельность стала привлекать внимание.
- А встреча с истинным королем станет отличным поводом узнать, что подвигло эту улитку покинуть свою раковину, - тут же ввернул Мелорьес.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
