– Заживет, – буркнул Баллас.
– Надо зашить, – отозвался Кулгроган. – А тебе самому до нее не дотянуться. Слушай, час поздний, и поднимается буря. Неплохо бы нам найти укрытие. Там разберемся с твоей раной, а потом подумаем, что делать дальше.
Баллас признал, что капитан, пожалуй, прав. Ему нужно обработать рану. А еще, если стражи вернутся, он будет не один… Баллас посмотрел на реку. Барку уже унесло течением. Дым и запах гари помаленьку рассеивались. Лишь на противоположном берегу лежал Гаруллон с торчащей из спины стрелой. А возле берега покачивалось на волнах тело Воробья.
Баллас и Кулгроган обшарили карманы убитых стражей, забрали все мало-мальски ценное, прихватили двух лошадей и повернули на север.
Стихия разбушевалась не на шутку. Как и предсказывал Кулгроган, началась буря. Ночное небо то и дело озарялось вспышками молний. Зарядил дождь; ветер бил в лицо, не давая вдохнуть. Кулгроган зябко ежился и вполголоса баловался на жизнь. Баллас угрюмо молчал.
В конце концов они отыскали пустой коровник на заброшенной ферме. Сперва сунулись было в дом – но он оказался плохим укрытием от непогоды. Крыша давно развалилась, и над гнилыми стропилами виднелось пасмурное ночное небо. Комнаты заливало дождем. А вот хлев оказался цел. Под гнилым навесом возле дома Баллас отыскал несколько вязанок не успевшего вымокнуть хвороста. Вскоре на каменном полу коровника заполыхал небольшой, но веселый костерок.
В седельной сумке одного из стражей нашлись медикаменты – в том числе игла, шелковые нитки и толченые травы, которые при смешении с водой становились дезинфицирующей мазью. Кулгроган накалил иглу на огне и заштопал Балласу разорванное стрелой плечо. Потом они достали из сумки несколько кусков вяленого мяса и, разогрев над огнем, съели.
В той же седельной сумке отыскалась и карта Друина. Баллас расстелил ее перед костром и принялся рассматривать зеленые пятна лесов, синие ленточки рек и коричневатую паутину дорог.
– Строишь планы, а? – спросил Кулгроган. Баллас поднял глаза.
– Моя сестра умирает, – отозвался он. – Мне нужно попасть в Редреат. Ничего не изменилось.
– А вот я прямо даже и не знаю, что теперь делать, – сказал капитан. – До нынешнего дня у меня была масса планов. Я погонял бы свою развалюху по Мерифеду еще годков эдак пять, а потом ушел бы на покой. У меня отложено немного денег – на безбедную старость не хватило бы, но если с умом вложить их в какое-нибудь дело, можно было бы жить… Я собирался найти себе хорошую молодую жену, она родила бы мне штук шесть крепких детишек. А теперь… – Кулгроган вздохнул. – Я убил стража. И все переменилось в единый миг.
– Никто, кроме меня, не видел, как ты его прикончил.
– Оно, конечно, так, – сказал Кулгроган – без особой, впрочем, уверенности. – И знаешь: все-таки я никак не могу понять, почему на нас напали. Неужели Церковь охотилась за мной? Ладно, я не святой. У меня много грехов. Я прелюбодействовал – и изрядно; на моей совести сотня… если не тысяча обманутых мужей. Может, у кого-то из них были влиятельные друзья? Священник, например. Или Слуга Церкви. Если кто-то пожаловался властям…
– Вряд ли, – тихо хмыкнул Баллас. – Это не такие уж большие грехи. Они не угрожают благополучию Церкви.
Кулгроган только вздохнул.
Баллас снова углубился в карту. Взгляд его скользил от северных гор к южному побережью, от вересковых пустошей к болотистым низинам. Баллас знал, что не сможет убегать вечно. Стражи будут преследовать его, пока не схватят или не убьют. И если он останется в Друине, рано или поздно его найдут.
Баллас поднял глаза. Кулгроган в упор смотрел на него.
– Что-то не так? – спросил Баллас.
– Нет. – Капитан беспечно пожал плечами. – Устал немного – вот и все. У нас был тяжелый день… – Он зевнул. – Мне надо поспать.
Баллас и сам чувствовал, что поспать бы не худо. Привалившись к стене хлева, он смежил веки и уже погрузился в мягкую полудрему, как вдруг перед глазами вспыхнул ослепительно яркий сине-серебряный свет. Баллас подскочил как ужаленный и оглядел полутемный сарай, освещенный лишь углями догорающего костра. Все было тихо. Он перевел дыхание.
– Молния, – пробормотал Баллас. – Вот и все. Усталость навалилась с новой силой. Баллас закрыл глаза и уснул.
Его разбудил утренний холод и бледный свет зари, пробивающийся сквозь щелястые стены коровника. Баллас сел и протер глаза. Кулгроган спал, свернувшись клубочком в углу и подложив кулак под щеку. Стояла тишина. Но что-то было не так.
Баллас поднялся на ноги. Он проспал всю ночь, однако чувствовал себя вялым и невыспавшимся, будто вовсе не сомкнул глаз. Его не оставляло смутное беспокойство – и наконец Баллас понял: ему снился сон. Он не мог восстановить его содержание, однако помнил, что сон был странным и тревожным. Баллас нахмурился. Неясные картины плавали где-то у самой поверхности сознания – но неизменно ускользали. Это изрядно раздражало Балласа, однако, как он ни силился припомнить, ничего не выходило.
В конце концов, отчаявшись, Баллас махнул рукой на сон и направился к двери, намереваясь выйти на улицу и отлить, – но тут же остановился. Он уловил неясное движение снаружи сарая. Тихо выругавшись, Баллас выглянул в щелку. Перед дверью стояли двое стражей, сбежавшие вчера с поля боя. Однако сегодня они сменили свои короткие луки на грозные тяжелые арбалеты.
Баллас поспешил разбудить Кулгрогана. Зажав капитану рот, он тряхнул его за плечо. Кулгроган открыл глаза и непонимающе уставился на Балласа.
– Они нашли нас, – прошептал тот, убирая руку.
– Стражи?
– Те двое, что вчера сбежали, – кивнул Баллас. – Видно, им очень не хочется возвращаться к Магистрам с пустыми руками.
– Что будем делать?
– Драться.
– Тебе-то легко говорить, – проворчал Кулгроган. – Ты вон какой здоровый бычина. Но я? Я человек мирный и в таких делах не мастак. – Он выглянул в щель. – Святые Пилигримы! Да у них арбалеты. Я однажды видел такую штуку в действии. Стрела прошивает насквозь голову взрослого кабана. Вроде бы арбалеты запрещены Церковью.
– Угу. Запрещены. – Баллас огляделся по сторонам в поисках какого-нибудь оружия. В углу он увидел вилы. Зубья заржавели, но были довольно острыми. Баллас взвесил вилы на руке.
– Найди себе что-нибудь, – сказал он Кулгрогану. Тот не двинулся с места.
– Что мы можем сделать? У них арбалеты. Как только откроется дверь, нас продырявят насквозь. Можешь что-нибудь придумать, здоровяк?
– Есть одна мысль, – отозвался Баллас.
– Ну-ну, – проговорил Кулгроган странным голосом.
Тем не менее он отошел от стены и оглядел коровник, разыскивая себе оружие. Баллас выглянул в щель. Стражи тихо переговаривались; очевидно, обсуждали план атаки. Однако у Балласа и впрямь зрела идея. Стражи нервничали. Даже сейчас их арбалеты были нацелены на дверь сарая. Баллас полагал, что, если дверь внезапно откроется, по крайней мере один из них от неожиданности спустит крючок. Возможно – и оба, но лучше перестраховаться. Второму стрелку понадобится настоящая цель – живой, реальный враг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
