Пока мы собирали выкопанные клубни, Чжу Фанши пристально рассматривал останки неожиданно напавшего на него живого существа. Потом сфотографировал его и присоединился к нам.
На обратном пути Гапек нарвал зеленовато-желтой травы.
— Это здешний «укроп», — сказал он, показывая нам острые былинки, — неплохая приправа к картофелю.
Мы вернулись домой. Анри Ламель с нетерпением ожидал нас. В большой кастрюле кипела вода. Когда вернулись наши пилоты, уха уже ждала их.
Ламель бросил в кастрюлю щепотку белого порошка — анализатора яда. Уха не изменила цвета, и Ламель объявил:
— Можно есть. Прошу всех к столу.
То ли после космических пилюль, то ли из-за необычности обстановки, но мне показалось, что я никогда еще не ел такой отличной ухи.
«Старожилы», как величали себя наши новые друзья, наперебой ухаживали за нами, как за самыми дорогими гостями. Больше всех шумел и суетился маленький юркий Иржи Гапек.
— Да уймись ты, непоседа, — останавливал его медлительный, неразговорчивый Анифер.
Красавец Шаумян, высокий, широкоплечий атлет с горячими черными глазами, покрывая все голоса, гудел могучим густым басом. Он очень беспокоился, что мы не наелись, и все порывался приготовить нам какое-то вкусное блюдо из консервов.
— Мне надо всего пять минут, и пальчики оближете, — настаивал он, выразительно жестикулируя. — Анри, почему ты молчишь? Ты же тут главный хозяин. Не стыдно тебе будет, если твои гости встанут из-за стола голодными?
— Скажи лучше, тебе просто не терпится похвастаться своим кулинарным талантом, — возразил ему Ламель, насмешливо улыбаясь веселыми светло-карими глазами, и пояснил нам: — Леон у нас считается лучшим поваром. Если вы хотите завоевать его расположение, то почаще хвалите блюда, которые он готовит, и браните те, которые готовят другие.
На следующий день мы обсудили план дальнейших работ. Собственно, понятие «день» на Венере относительно, потому что к тому времени, когда мы проснулись, здесь не посветлело, а, наоборот, стало еще сумрачнее.
— Надо спешить, — сказал Анри Ламель. — Через триста шестьдесят восемь часов совсем стемнеет, наступит холодная ночь, тогда условия работы значительно осложнятся.
Мы все вместе перелетели к нашей грузовой ракете. Предстояло разобрать ее, вынуть грузы и начать сборку управляющих установок.
Через три дня мы приступили непосредственно к монтажу управляющих установок.
Заметно темнело. Та часть Венеры, где находился остров, погружалась в тень. Стаи летающих ящеров проносились высоко над нами на запад, туда, где низко над горизонтом просвечивал сквозь облака тусклый диск заходящего солнца.
— Потянулись к теплу, — сказал Шаумян, задумчиво глядя вслед стае. — Сейчас у нас в Армении тоже тепло. Весна. Наверное, уже персики цветут…
— Э-э, Леон! Забыл уговор? Сегодня ты будешь за это вне очереди готовить обед.
— Чем же он провинился? — не понял я.
— О! Это самая опасная болезнь астронавтов! — объяснил Анри Ламель. — Диагноз — ностальгия, тоска по родине. Ничего, приготовление одного обеда вне очереди — лучшее лекарство от этого заболевания.
Не переставая, моросил мелкий дождь. Такой же, какой идет у нас на Земле осенью. Наши легкие непромокаемые скафандры оказались незаменимыми для работы в таких условиях.
— Ну что же, Леон, — обратился Анри Ламель к Шаумяну в конце рабочего дня, — идите на охоту. Надо достать к обеду какой-нибудь дичи.
— Возьмите и меня с собой, — попросил я Шаумяна.
— С удовольствием. Пойдемте к орнитоптерам.
Мы полетели на берег океана. От берега, окруженного высокими совершенно отвесными скалами, уходила вдаль неширокая песчаная отмель. По ней расхаживали водоплавающие птицы-ящеры, копаясь длинными клювами в песке в поисках пищи.
Я показал на них Шаумяну.
— Несъедобны, — махнул он пренебрежительно рукой. — Смотрите-ка!
Он указывал вдаль, где спокойная гладь вспенилась белым пятном. Там, на небольшой глубине, происходила ожесточенная борьба. По-видимому, какие-то хищные животные напали на стаю рыб. Белое пенистое пятно быстро приближалось к песчаной косе — рыбы спасались бегством.
— Нам обеспечен прекрасный обед! — радостно воскликнул Шаумян. — Летим к косе.
Пенистое пятно приблизилось к отмели, и на песок одна за другой стали выбрасываться длинные, словно змеи, рыбы. Позади них из воды высовывались жадные, унизанные частыми зубами, разинутые пасти каких-то подводных хищников. Вскоре на песчаную косу выбросилась целая стая змей-рыб.
— Скорее! — торопил меня Шаумян, приземляясь на песок.
На песке рыбы-змеи были беспомощны. Сжимаясь в кольца, они судорожными толчками передвигались от одного берега косы к другому, чтобы уйти от своих преследователей. Им помогали только длинные окостеневшие плавники, расположенные у самой головы. Рыбы передвигались на них, точно да двух ногах, покачиваясь с боку на бок и помогая себе резкими движениями хвоста.
Я выхватил ультразвуковой пистолет, но Шаумян остановил меня.
— Пистолет не поможет! Их кожа отражает ультразвук. Надо бить ножами!
Бросаясь вправо и влево, Шаумян быстро уложил одну за другой нескольких рыб. Я помогал ему. Когда вся стая переползла через косу и скрылась в воде, у нас оказалось около дюжины этих полуметровых рыб.
…Сборка мачт для управляющих установок шла своим чередом. Одну из лих мы установили на высоком каменном утесе, который возвышался над всем островом у берега океана, а две другие — на мелких островах, удаленных примерно на сто километров от нашего острова. Особенно много времени занимала переброска длинных балок на далекие острова. Орнитоптеры заменили нам подъемные краны. Мы подлетали к разобранной грузовой ракете и, зацепив тросом очередную балку, дружно взмывали вверх. Особенно тяжелые балки мы поднимали с помощью шести орнитоптеров. Тогда поднятая на воздух балка напоминала какое-то странное насекомое с двенадцатью сверкающими крыльями.
Анри Ламель, Леон Шаумян и Виктор Платонов были нашими лучшими монтажниками-высотниками. Они работали на головокружительной высоте, собирая подвозимые детали. Работа была трудной и утомительной, несмотря на то, что при разработке конструкций отдельных деталей и управляющих установок в целом инженеры старались предусмотреть все возможное для облегчения сборки.
Работа осложнялась наступившей непогодой. Шли непрерывные осенние дожди. Близилась продолжительная ночь, а с нею и зима. Заметно холодало. Над теплой водой океана поднимался туман. Почву развезло от дождей, и грязь чавкала и хлюпала при каждом шаге, засасывая ноги по щиколотку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
