Маски у них были сдвинуты на лбы.
— Ну что там, ребята? — спросил Мерсье. — Ничего?
— Очень много всякого дерьма, — сказал Крюгер. — Вот Уолнам может перечислить, а я не буду.
— Капитану не нужно дерьмо, — сказал Уолнам. — Дерьмо нужно «Гринпису». Капитану нужен утопленник. Утопленника нет.
— Понятно, парни. Ладно, трубите отбой. Поиски окончены.
Всем спасибо.
— Пока, капитан. Удачи.
Полчаса спустя все три бота вязли курс на стоянку малых судов, за шесть миль отсюда. Уолнам напоследок провел лучом малого прожектора-искателя по водам.
Пусто.
Когда луч ушел, из-под воды медленно-медленно показалась человеческая голова. Не вся. Глаза были над водой, нос и рот
— под водой. Глаза долго-долго смотрели вслед уходящим ботам.
4.
На месте происшествия Скалли оказалась первой.
— Расследование ведет шериф округа, — говорила она Малдеру, идя в полушаге за ним через разгромленную лабораторию. — Он уверен, что это самоубийство. Действительно, всё будто бы говорит за это. Доктор Беруби внезапно воспылал отвращением к научной деятельности, перебил всю аппаратуру, потом привязал один конец капронового шланга к газовой трубе, другой намотал себе на шею — и выпрыгнул в окно. Шланг оборвался, но жесткая его шея этого не выдержала. И вот мы здесь.
— Странно, правда? — сказал Малдер, изучая место обрыва злополучного шланга. — Вечером он словно бы готовится принять телегруппу из передачи «Мой идеальный дом», а несколько часов спустя устроил тут переворот вверх дном.
Что-то не вполне вяжется, правда?
— Н-ну:
— И — слишком уж надежный способ самоубийства. Избыточно надежный. Двойной контроль. Применяется только психопатами. Или же просто кто-то хотел быть уверен, что доктор сломает себе шею, еще не долетев до земли. Ладно.
Что мы вообще о нем знаем?
— Теренс Ален Беруби, сорока четырех лет, выпускник Гарварда семьдесят четвертого года. Разведен, детей нет.
Биохимик, микробиолог, генетик. Полсотни работ. Последние годы участвовал в программе «Геном человека». Тебе это чтото говорит?
— Да. Создание полной генной карты. Может быть, самый амбициозный международный проект в истории науки.
Считается, что абсолютно открытый. Прозрачный.
— Участие в открытом проекте вместе с тысячами других ученых:
— Да, но только у одного был серебристый «Форд-Сьерра» с кадуцеем на ветровом стекле. Машина, которую нам не пожелали показать. И только он один выпрыгнул из окна шестого этажа со шлангом на шее и прежде, чем разбиться, сломал себе шею:
Он вдруг замолчал и стал, наклонив голову, рассматривать гору стеклянных и пластмассовых осколков за центрифугой.
Потом — осторожно протянул руку и извлек оттуда уцелевшую коническую колбу! В колбе плескалась та розовая прозрачная жидкость, которая так похожа была на гидролизированную кровь:
— Я не вижу связи: — Скалли оборвала себя.
— Я тоже. Но, может быть, мы не видим связи не потому, что ее нет, а потому, что она невидима? В нормальных условиях?
При солнечном свете? Как по-твоему, что это?
— Там на дне стикер.
— Точно. Какие глаза! И это не я сказал, это Фрохики сказал.
Так, читаю: «Настоящая власть». В каком это смысле, интересно? — он с некоторой оторопью посмотрел на Скалли.
— В смысле, что это чистый контрольный образец:*
____________________
* — control — многозначное слово; в первых смыслах это «власть», «управление», «рычаг», и лишь в десятых — аналог русскому «контролю», «контрольной пробе».____________________
— Проверишь?
— Значит, так: ФБР предупреждает: Короче, если это просто обезьянья моча, Малдер: ты меня понял, да?
Домик доктора Беруби был весьма невелик и напоминал чтото полузабытое, сказочное, диснеевское. Деревянная резная веранда: Похоже, доктор имел основания ждать в гости группу из передачи «Мой идеальный дом».
Из почтового ящика высовывался краешек письма. Малдер аккуратно извлек его оттуда. Хоть какая-то информация.
Дверь, разумеется, была закрыта. Можно было, конечно, пустить в ход отмычку, но подобные вещи Малдер не любил уже хотя бы потому, что не очень умел делать. Да и зачем, если где-то наверняка найдется не закрытое окно?…
Совершенно непонятно, почему у некоторых американцев еще кой-какие вещи остаются в их домах. И не по одному году:
Открытое окно действительно нашлось, и Малдер, оглянувшись, не видит ли кто, в него незамедлительно влез.
Он оказался в задней комнате в компании корзины с грязным бельем, старинного шкафа, каких-то коробок и ящиков:
Скалли сидела напротив доктора Энн Карпентер, похожей на молодую Шер. Вокруг правого глаза доктора краснел след от окуляра микроскопа.
— Вы ведь, кажется, врач? — рассеянно спросила она.
— По образованию, — сказала Скалли. — Но практически я не работала ни дня.
— Я к тому, что вам можно не разъяснять мелочи: Это рацематная смесь сапрофитных кокков и, кажется, синезеленых водорослей: во всяком случае, чего-то, очень похожего на СЗВ. Все они заражены каким-то бактериофагом.
Очень странным бактериофагом, судя по тому, что все эти клетки живые и продолжают размножаться. Если вы знаете, именно бактериофаги и крупные вирусы используются в качестве генных скальпелей:
— То есть вы считаете, что это может быть: набор генных скальпелей?
— Скальпелей, зажимов, пинцетов, игл: — доктор Карпентер улыбнулась. — Наиболее вероятное предположение, исходя из имеющихся данных: Откуда это у вас?
— Нашли на месте преступления, — сказала Скалли.
— Ничего себе:
— Да. Вы не могли бы более точно установить, что это за бактериофаг: ну, и вообще?…
— Только вчерне. Вы же понимаете, такие исследования требуют гор времени и гор зеленой бумаги.
— Разумеется, вчерне.
— Тогда мы сейчас заморозим этих крошек, высушим в вакууме, посеребрим — и подсунем под электронный луч. Это займет часа четыре. Вы подождете?
— Конечно.
— Работа почти механическая, руки все знают сами, а поболтать при этом ну совершенно не с кем:
Доктор Секара медленно брел по подгибающейся земле.
Телесная сила его то прибывала, то убывала, подчиняясь неким ритмическим законам. Иногда она исчезала совсем, и тогда он останавливался, придерживаясь за стену или фонарный столб. Пусть думают, что пьяный:
Наконец, он увидел телефонную будку. До нее было далеко, как до обратной стороны Луны.
Итак:
Двухчасовой обыск в доме доктора Беруби дал полное представление о характере доктора, но почти ничего — о его деятельности. Наконец, в папке с наклейкой «Телефонные счета, 1992-93», Малдер наткнулся на что-то. Доктор Беруби часто и подолгу разговаривал с одним и тем же иногородним абонентом: код города 301, № 555 2804. Кроме того, в ящике стола лежала связка ключей от всех замков в доме, от кабинета 605 в здании «ЭМГЕН» плюс два ключа с биркой, на которой выдавлено было «1056». И всё.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
