Появление упомянутой статьи на страницах центрального печатного органа КПСС уже само по себе было знаменательно. О многом говорила и фамилия её автора. Хотя Г.Х. Шахназаров был представлен читателям просто как член - корреспондент АН СССР [895], однако, как мы знаем, он занимал должность помощника Генерального секретаря ЦК КПСС. Поэтому есть все основания думать, что в данном случае он выступал лишь рупором М.С. Горбачёва.
Это означает, что уже в начале 1988 г., т. е. до того, как советская страна оказалась перед лицом экономического кризиса, до того, как сложилась оппозиция, пошедшая на штурм власти, до того, как началась дезинтеграция СССР, до того, как произошли «бархатные революции» в странах «народной демократии», лидер советской державы открыто со страниц центрального печатного органа партии объявил о своей готовности присягнуть на верность «мировому правительству».
Рассуждая о «новом мышлении», «общеевропейском доме» и «новом мировом порядке», М.С. Горбачёв первоначально использовал в качестве главного козыря желание сорвать новый виток гонки вооружений, связанный с созданием СОИ. Однако к началу 1988 г. сомнения в её реальности зазвучали не где - нибудь, а в самих США.
Поскольку 1988 г. был годом новых президентских выборов, демократы, получившие преобладание в Конгрессе, добились специального парламентского расследования по данному вопросу, в результате чего Бюро технологических оценок американского Конгресса пришло к выводу, что СОИ «не будет создана в обозримом будущем». Обоснованию этого был посвящён специальный 900 - страничный доклад названного бюро, обнародованный в 1988 г. [896].
25 февраля 1988 г. М.С. Горбачёв поставил на Политбюро вопрос: «Что такое СОИ - блеф или реальность? Точный ответ на этот вопрос позволит нам выработать и единственно правильную политику».
Как же так? На протяжении 1985–1987 гг. генсек запугивал своих соратников по Политбюро угрозой нового витка гонки вооружений, в декабре 1987 г. в Берлине уверял своих союзников по Варшавскому договору, что ценой серьёзных уступок сумел добиться в Вашингтоне крупной победы - задержать реализацию СОИ. И вдруг, оказывается, он не знает, «что такое СОИ: блеф или реальность?».
В 1988–1989 гг. мифологический характер СВЧ - оружия получил освещение даже на страницах массовой печати [898]. Чтобы спасти «новое мышление», под него нужно было срочно подвести новый фундамент. В связи с этим начинает распространяться идея, что военные расходы и без СОИ стали для нашей страны непосильными.
На упомянутом заседании Политбюро 25 февраля М.С. Горбачёв заявил: «Теперь ясно, что без значительного сокращения военных расходов нам не решить проблем перестройки» [899]. А в мае 1988 г. Э.А. Шеварднадзе сделал «признание», что реальные военные расходы СССР составляют не 20 млрд руб., менее 5 процентов всех расходов государственного бюджета, как это утверждается официально, а 19 процентов валового внутреннего продукта, ВНП. Поскольку в 1987 г. ВНП достигал 825 млрд руб. [900], получается, что военные расходы приближались к 160 млрд руб. и превышали 35 процентов всех бюджетных расходов.
И хотя это не соответствовало действительности, в сознание советских людей начинает внедряться мысль, что именно гонка вооружений и развитие ВПК поставили страну на грань кризиса. А когда экономический кризис станет фактом, эта идея перерастёт в другую, которую можно сформулировать словами: мы проиграли гонку вооружений, мы проиграли «холодную войну».
Глава 5. По «сигнальной ракете»
Какая улица ведёт к Храму?
До тех пор, пока М.С. Горбачёв не провозгласил курс на радикальное обновление советской экономики и политической системы, до тех пор, пока не была взята на вооружение идея «нового мышления», он демонстрировал верность старым идеологическим догмам.
Один из помощников К.У. Черненко вспоминает, как осенью 1984 г. «Лукьянов подготовил проект указа о переименовании города Волгограда в Сталинград», причём «дал ему команду на это непосредственно М. Горбачёв» [901]. 9 мая 1985 г. генсеку удалось сорвать «продолжительные аплодисменты» ветеранов, когда он высоко оценил роль И.В. Сталина в Великой Отечественной войне [902].
Через полгода, 4 февраля 1986 г., в уже упоминавшемся интервью газете «Юманите» на вопрос об отношении к сталинизму М.С. Горбачёв заявил: «Сталинизм - это понятие, придуманное на Западе противниками коммунизма и широко использующееся для того, чтобы очернить Советский Союз и социализм в целом» [903].
А вот выступление Михаила Сергеевича на заседании Политбюро 27 октября 1986 г., через две недели после возвращения из Рейкьявика: «Если всё затеять, как это было на XX съезде партии, начать самим себя разоблачать, уличать в ошибках, то это был бы самый дорогой, самый желанный подарок нашему врагу». И далее: «Возьмём, например, такого писателя, как Можаев. Он требует, чтобы мы издали продолжение его романа «Мужики и бабы». А в этом романе практически под сомнение ставится всё, что было сделано в период индустриализации и коллективизации. По Можаеву, выходит, что и кулака - то у нас не было. А мы теперь знаем, что если бы не было коллективизации и индустриализации, то не было бы сейчас и нас, страну просто раздавил фашистский сапог». Обращая внимание на повесть В. Быкова «Знак беды», М.С. Горбачёв отмечал: «А в кинофильме по этому роману кое - кто попытался сравнить коллективизацию с действиями фашистов». Касаясь далее некоторых телепередач, Михаил Сергеевич в сердцах воскликнул :»3ачем нам предоставлять трибуну всякой падали» [904].
Прошло совсем немного времени, и в начале 1987 г. грянул такой антисталинский идеологический залп, перед которым очень быстро померкло всё то, что говорил Н.С. Хрущёв на XX съезде партии. Неужели за два - три последних месяца 1986 г. М.С. Горбачёва посетило «прозрение»?
Чтобы ответить на поставленный вопрос, необходимо принять во внимание, что антисталинский идеологический залп А.Н. Яковлев готовил в то самое время, когда генсек произносил на заседании Политбюро приведённые выше слова о «всякой падали».
Вскоре после XXVII съезда состоялась встреча генсека с представителями советской культуры. Вспоминая о ней, возглавлявший тогда АПН В.М. Фалин пишет: «В июне 1986 года на встрече, проводившейся М. Горбачёвым, в присутствии всей идеологической элиты я заявил, что социализма в Советском Союзе не существует, что его ростки подмяла и извела военно - феодальная диктатура сталинизма» [905].
Неужели Валентин Михайлович не читал интервью генсека газете «Юманите», в котором прямо было сказано, что «сталинизм» придумали «противники коммунизма»? Конечно, читал. И наверное, с карандашом. Но тогда получается, что, становясь под знамёна «противников коммунизма», В.М. Фалин понимал, что для лидера его партии это не является криминалом.
И действительно, в беседе со мной В.А. Медведев признался, что вопрос о необходимости подготовки борьбы со сталинизмом М.С. Горбачёв обсуждал в «узком кругу» соратников ещё накануне XXVII съезда КПСС, т. е. в то самое время, когда появилось упомянутое интервью газете «Юманите» [906]. Неслучайно, едва только закончился партийный съезд, как был дан «зелёный свет» для подготовки идеологической операции по дискредитации И.В. Сталина [907].
Лётом - осенью 1986 г. подготовка антисталинской кампании под руководством А.Н. Яковлева шла уже полным ходом. Начало этой кампании положил фильм «Покаяние», созданный грузинским режиссёром Тенгизом Абуладзе в 1981–1984 гг. [908].
В центре фильма история женщины, которая не даёт похоронить и забыть главного героя Варлаама Аравидзе. Что движет ею? Оказывается, когда - то Варлаам, напоминающий не то Берию, не то Муссолини, не то «крёстного отца», был инициатором и руководителем массовых репрессий. Не давая его похоронить, героиня фильма хочет, чтобы люди не забывали то мрачное время.
Заканчивается фильм следующим символическим эпизодом. Незнакомка показывает на дорогу, по которой когда - то ходил Варлаам, и спрашивает: «Эта дорога ведёт к Храму?» - «Нет, - отвечает ей главная героиня. - Эта дорога не ведёт к Храму». Иначе говоря, путь насилия не ведёт к счастью.
5 сентября 1986 г. «Покаяние» было представлено в ЦК КПСС. В этот день Э. Климов встретился с А.Н. Яковлевым и «передал ему две видеокассеты с фильмом». «Я, - говорил позднее Александр Николаевич, - понимал, что выпуск фильма будет подобен сигнальной ракете, которая ознаменует поворот политического курса», «с выхода этой картины у нас меняется строй» [909].
9 сентября Т. Абуладзе принял Б.Н. Ельцин: обсуждался вопрос о выпуске фильма в прокат. 26 сентября Госкино СССР уведомило Кинокомитет Грузии о готовности принять картину, 23 октября выдало на неё «разрешительное удостоверение». Во всём этом Т. Абуладзе и Э. Климову помогал А.Н. Яковлев [910].
