9 сентября Т. Абуладзе принял Б.Н. Ельцин: обсуждался вопрос о выпуске фильма в прокат. 26 сентября Госкино СССР уведомило Кинокомитет Грузии о готовности принять картину, 23 октября выдало на неё «разрешительное удостоверение». Во всём этом Т. Абуладзе и Э. Климову помогал А.Н. Яковлев [910].
Сначала фильм появился на экранах Москвы в Доме кинематографистов и в ЦК КПСС [911]. К 4 ноября здесь состоялось уже несколько показов картины. Но первоначально они имели закрытый характер [912]. Один из таких просмотров 14 ноября нашёл отражение в дневнике Льва Остермана [913]. Подобный же характер имела демонстрация фильма и в здании ЦК КПСС на Старой площади [914].
Как явствует из воспоминаний В.М. Фалина, после возвращения генсека из Индии, т. ею не ранее 28 ноября [915], он позвонил в АПН и сказал, что «неплохо было бы получить письменные соображения по десталинизации» [916]. Подобная записка была составлена и передана М.С. Горбачёву [917]. Тогда же, «в конце 1986 г.», ему были представлены «материалы комиссии по реабилитации репрессированных в сталинский период» [918].
А затем началась массовая антисталинская кампания.
Первый открытый показ «Покаяния» состоялся в Москве 26 января 1987 г. С него началась неделя грузинского кино в кинотеатре «Тбилиси» [919], после чего фильм появился на экранах других кинотеатров столицы, а затем пошёл по всей стране.
Фильму была сделана широкая реклама. Уже 17–23 января 1987 г. о нём сообщили «Аргументы и факты» [920]. 21 января на него откликнулась «Литературная газета» [921]. За ними последовали «Труд» [922], «Правда» [923], «Литературная Россия» [924], «Неделя» [925]. К этому хору присоединилась эмигрантская пресса [926].
Почти одновременно с этим антисталинская кампания началась в литературе. «Пробным камнем, - пишет М.С. Горбачёв, - стали, пожалуй, романы Рыбакова «Дети Арбата», Дудинцева «Белые одежды», Бека «Новое назначение» [927].
Роман В. Дудинцева «Белые одежды» увидел свет в январе - апреле 1987 г. [928]. Он был посвящён борьбе, которая развернулась в советской биологии 1940 - х гг. вокруг генетики и которая впервые была представлена на страницах нашей печати как борьба между наукой и мракобесием, олицетворяемым КПСС и МГБ. Ещё более необычным было то, что автор рисовал руководство КПСС и КГБ чёрными красками и приветствовал борьбу с ним.
Первоначально роман предполагалось напечатать в «Новом мире», потом в «Нашем современнике», велись переговоры с другими журналами [929]. Однако преодолеть сопротивление его публикации в Москве не удалось [930]. 25 августа был сдан в набор 37 - й номер журнала «Огонёк» [931], на страницах которого увидели свет фрагменты из романа. Здесь же появилось сообщение, что полностью он будет опубликован в ленинградском журнале «Нева» [932]. 26 сентября роман, наконец, сдали в набор [933]. По слухам, которые тогда циркулировали в Ленинграде, Смольный пытался остановить его публикацию, но не сумел. 31 декабря журнал с первыми главами романа был подписан к печати [934].
В апреле - июне 1987 г. на страницах журнала «Дружба народов» появился роман А. Рыбакова «Дети Арбата» [935]. Он был написан во время «хрущёвской оттепели» и почти двадцать лет лежал в столе автора. Вскоре после смерти К.У. Черненко А. Рыбаков направил рукопись М.С. Горбачёву. «В художественном отношении, - пишет Михаил Сергеевич, - она не производила впечатления, но в ней воспроизводилась атмосфера времён сталинизма» [936].
Это было важнее художественных достоинств. Поэтому А.С. Черняев передал роман А.Н. Яковлеву [937]. Однако дело снова застопорилось, т. к. до XXVII съезда М.С. Горбачёв предпочитал не раскрывать свои карты. Лишь после съезда Александр Николаевич принял А. Рыбакова и дал роману «зелёный свет» [938]. 9 сентября редколлегия журнала «Дружба народов» рекомендовала его к печати [939].
Незадолго до смерти С.П. Залыгин опубликовал воспоминания, в которых заявил, что согласился возглавить редакцию «Нового мира» только затем, чтобы напечатать А.Д. Сахарова и А.И. Солженицына, и живописал ту героическую схватку, которую ему пришлось выдержать в борьбе за это [940].
Однако подобные «откровения» писателя вызывают сомнения, т.к. в брежневские времена Сергей Павлович поставил свою подпись под обращением, которое было опубликовано на страницах «Правды». В этом обращении он и ещё тридцать советских писателей заявляли, что деятельность А.Д. Сахарова и А.И. Солженицына, «клевещущих на наш государственный и общественный строй», «не может не вызвать никаких других чувств, кроме глубокого презрения и осуждения» [941].
Так было в 1973 г. А в начале 1987 г. С.П. Залыгин действительно заявил одному датскому журналисту, что собирается опубликовать в своём журнале «Раковый корпус» А.И. Солженицына. 5 марта советский МИД опроверг это заявление. Но когда известный диссидент А. Подрабинек обратился к советскому правительству с открытым письмом, призывая его реабилитировать А.И. Солженицына, ему сообщили, что вопрос о А.И. Солженицыне рассматривается в ЦК КПСС [942].
По всей видимости, в руководстве партии по этому вопросу не было единства. И СП. Залыгин озвучил мнение лишь одной стороны. А поскольку, по его собственному признанию, наиболее близкие отношения в ЦК у него были с А.Н. Яковлевым [943], можно предполагать, что руководитель Агитпропа уже в начале 1987 г. готов был дать произведениям А.И. Солженицына «зелёный свет», но встретил сопротивление, которое тогда ему не удалось преодолеть.
В январском номере «Нового мира» за тот же год увидела свет повесть Даниила Гранина «Зубр», посвящённая судьбе советского генетика Н.В. Тимофеева - Ресовского. Используя его биографию, автор поставил другую важную проблему. Дело в том, что находившийся в 30 - е годы за границей учёный отказался вернуться домой и остался в фашистской Германии. Своей повестью автор ставил вопрос: как оценивать Н.В. Тимофеева - Ресовского? Сам автор не осуждал его за это [944].
В том же году увидели свет поэма А.Т. Твардовского «По праву памяти» [945], повесть А. Приставкина «Ночевала тучка золотая» [946], повесть А. Платонова «Котлован» [947], роман М.А. Булгакова «Собачье сердце» [948], третья часть романа В. Белова «Кануны» [949].
19 февраля 1987 г. Союз писателей СССР отменил постановление об исключении Б.Л. Пастернака из своей организации, что позволило «Новому миру» начать подготовку к печати его романа «Доктор Живаго» [950].
11 января 1987 г. «Московские новости» опубликовали статью историка Ю.Н. Афанасьева «Энергия исторического знания», в которой автор характеризовал созданное И.В. Сталиным общество как «казарменный социализм» и ставил вопрос о необходимости пересмотра всей советской истории [951]. Статья Ю.Н. Афанасьева, опубликованная АПН, положила начало обсуждению проблемы сталинизма в научной и публицистической литературе.
Направление этой дискуссии определил М.С. Горбачёв, который в феврале 1987 г. заявил: «Всё, что после Ленина, подлежит пересмотру» [952].
22 апреля 1987 г. в Институте истории АН СССР прошла дискуссия по докладу академика М.П. Кима, в котором был сделан вывод, что о завершении строительства социализма в нашей стране можно говорить только с начала перестройки [953]. В том же году подобная дискуссия была проведена в редакции журнала «Коммунист» [954].
Весной 1987 г. по решению Политбюро была создана Межведомственная комиссия, которая начала ликвидацию библиотечных спецхранов [955]. Это означало возвращение к массовому читателю запрещённых до этого книг.
Тогда же намечается изменение отношения к Церкви. В качестве лакмусовой бумажки можно рассматривать приближавшееся 1000 - летие крещения Руси.
Решение о подготовке к этой дате церковь приняла ещё в 1981 г., когда под руководством патриарха Пимена была создана Юбилейная Комиссия. Вскоре после этого ЦК КПСС заявил о неучастии в этой подготовке. Но уже к 1984 г., когда председателем Совета по делам религий был назначен К.М. Харчев, секретарь ЦК КПСС Л.М. Зимянин дал ему напутствие: не ссорить партию с Церковью [956].
К.М. Харчев сразу же сделал соответствующие выводы и вместо того, чтобы, как это было заведено ранее, пригласить для знакомства патриарха к себе, отправился к нему сам, а затем через некоторое время выхлопотал ему персональный ЗИЛ, на котором тогда ездили только члены Политбюро [957].
