– Время русов прошло, – пренебрежительно махнул рукой Вениамин, – их влияние, как и влияние волхвов, опиралось на веру в славянских богов. Каган Битюс, приняв иудаизм, одним махом оборвал все прежние родовые, племенные и межплеменные связи. Мы на пороге нового миропорядка, ган Карочей. И как ушли на северо-западе Меровинги, так здесь, на юго-востоке, уйдут в небытие и русы. Каролинги-христиане взяли верх в империи франков, а в Руси и Хазарии восторжествуем мы. Ибо за нами будущее, и соколу никогда не одолеть гепарда.
– Твоими устами да мед бы пить, уважаемый бек, – улыбнулся обворожительно ган Карочей. – Так как же быть с деньгами?
– Ты можешь получить их сегодня, уважаемый ган, – спокойно отозвался Вениамин. – Подписи рабби Зиновия и его наследников стоят дороже трех с половиной тысяч денариев.
– А почему же не четырех? – удивился Карочей.
– А прибыль? – напомнил рассеянному гану любезный бек Вениамин. – Кроме того, ходят слухи, что Каролинги чеканят порченую монету.
Карочею осталось утешиться только тем, что хазарский рабби взял с него за услугу почти в два раза меньше, чем рабби варяжский. Впрочем, уважаемый Зиновий за свою скупость уже поплатился жизнью, – кто знает, не придет ли срок расплаты и для уважаемого Вениамина? Тут ведь важно, чтобы подвернулся вовремя под руку какой-нибудь глуповатый граф.
Ган Карочей нисколько не сомневался, что рабби Вениамин обязательно проверит, как будут потрачены подозрительным клиентом полученные немалые деньги. А потому, погрузив денарии на телегу, поехал прямо к купцу Джелалу, с которым издавна поддерживал хорошие отношения. Старый перс визиту гана удивился, но еще более удивился груде серебряных монет, которую хитрый скифский ган насыпал у его порога. Такими клиентами не бросаются. Джелал любезно пригласил гостя на мужскую половину. Купец жил тем же порядком, что когда-то жили в родной стране его предки. И даже веры он придерживался старой, ничем не похожей на ислам, который ныне принесли в древний Иран кичливые кочевники арабы. По вере Джелала, миром правили два бога, добрый и злой, и ныне пришло время злого Аримана, но это, конечно, не повод, чтобы человек опускал руки и забывал о своем предназначении на этой земле. Надо признать, что Джелал совсем неплохо устроился в Хазарии и даже был обласкан прежним каганом Битюсом, который еще не делал особых различий между иудеями и язычниками. Но ныне, похоже, наступают совсем другие времена. Каган Турган еще колеблется, не желая окончательно рвать с язычниками, зато его сын Обадия, вокруг которого собрались все влиятельные в Хазарии рахдониты, настаивает на окончательном разрыве, неизбежно ведущем к войне.
– Мне нужен новый дом, уважаемый Джелал, – сказал ган Карочей, принимая из рук хозяина изящно сработанную чашу с вином. Чаша была серебряной, но столь тонкой и изящной работы, что ган невольно ею залюбовался.
– Сейчас таких уже не делают, – вздохнул перс. – Арабское нашествие убило в нас тягу к красоте. Так какой тебе нужен дом, уважаемый ган?
– Меня бы устроил твой дворец, уважаемый Джелал. Я слышал, что он продается. И полагал, что три с половиной тысячи денариев – цена вполне разумная.
По губам перса скользнула скорбная усмешка:
– Я слишком долго странствовал по миру, ган Карочей, чтобы на старости лет вновь срываться с места. К тому же мой дом стоит значительно дороже цены, предложенной тобой.
– Какая незадача, – ахнул Карочей. – Выходит, меня ввели в заблуждение. Прости меня, уважаемый Джелал, если я ненароком тебя обидел.
– Какие пустяки, – махнул рукой перс. – Я всегда рад тебя видеть, уважаемый ган.
– В таком случае, у меня к тебе еще одна просьба, уважаемый Джелал. Ты ведь, насколько я знаю, умеешь читать по-арабски. Не мог бы ты перевести мне, что написано в этом пергаменте.
Старый перс просьбу гостя уважил и погрузился в чтение. Карочей, затаив дыхание, наблюдал за ним. Ему уже чудились несметные сокровища, которые он сможет получить с помощью этого небольшого клочка пергамента, но, увы, кажется, он поторопился. Лицо Джелала, по мере того как его глаза пробегали строку за строкой, становилось все бледнее и бледнее.
– Ты действительно не знаешь, что здесь написано, ган?
– Ты же знаешь, уважаемый Джелал, что я не разбираю даже славянские письмена, что уж тут говорить об арабских, – пожал плечами Карочей.
– И ты никому не показывал этот пергамент? – нахмурился перс. – Ведь недаром же ты завел разговор о моем дворце.
– Мне нужен был всего лишь повод, уважаемый Джелал, чтобы наведаться к тебе, не вызывая ни у кого подозрений.
– Ты носишь с собой смертный приговор, уважаемый ган, – устало бросил перс, и скорбные складки залегли в уголках его губ. – Это письмо рабби Вениамина к рабби Зиновию. В нем Вениамин-бек делится со старым рахдонитом замыслом переворота, в ходе которого каган Турган будет устранен, а его место займет Обадия. Сторонникам Обадии нужны деньги на подкуп ганов и беков, поддерживающих Тургана, и на создание исламской гвардии, которая станет опорой нового кагана.
– А почему именно исламской?
– Потому что язычникам доверять нельзя, а истинных ревнителей иудейской веры в Хазарии слишком мало. Это война, уважаемый ган, и это резня, в том числе и здесь, в Итиле.
Карочею стало страшно. Он, конечно, знал, что окружение Обадии недовольно политикой Тургана и плетет вокруг кагана паутину интриг. Более того, он сам в этих интригах участвовал, но он никак не предполагал, что заговорщики пойдут в своих замыслах так далеко. Впрочем, ничего удивительного. Кагану едва перевалило за пятьдесят, здоровьем он обладал железным и вполне способен был удерживать булаву своими жилистыми руками еще по меньшей мере лет двадцать. А за двадцать лет многое могло поменяться. Тем более что славянские и тюркские ганы, недовольные всевластием рахдонитов, тоже не сидели сложа руки. А сила, что ни говори, пока что находилась в их руках. Недаром же Вениамин-бек возмечтал об исламской гвардии. Набрать ее на арабских землях труда не составит. В наемники охотно пойдут как сами арабы, так и представители покоренных ими племен. Были бы деньги на оплату. Зато для простых хазар, ныне получающих деньги из каганской казны, наступят скорбные времена. Им придется поискать иное занятие. Та же участь постигнет ганов, которым придется потуже затягивать свои пояса и жить за счет грабежа граничащих с Хазарией земель. Но это будет только на руку рахдонитам.
– Я, пожалуй, продам тебе свой дом, ган Карочей, за предложенную тобою цену, – сказал вдруг со вздохом перс.
Ган оценил выгодность возникшей ситуации и готовился уже поторговаться, но в последний момент передумал. Зачем гневить небо и искушать богиню удачи? Этот дворец, один из лучших в городе, и без того достался ему практически даром.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
