Молодой маг без очков и прыщей, зато со скобками на зубах, просиял. С энтузиазмом он принялся объяснять Зи теории струн, клавиш и прочее, что звучало, как полная галиматья. Зи кивала, делала большие глаза, восклицая "Надо же!", "Вы подумайте!" и "С ума сойти!"
Я вдруг поняла, что тоже улыбаюсь. На душе действительно стало легче.
Нужно верить в лучшее. Если все пойдет так, как надо, однажды Королева Детектива появится снова.
Может быть, в нашем мире, может быть — в каком-то другом.
Интерлюдия 3
Чучело химеры из Новых Пределов выглядело даже нелепее, чем обычно: хозяин кабинета засунул ей в левую пасть мундштук. Получилось, что левая голова курит, а правая скалится, не одобряя ее. Квинтон Тервюрен усмехнулся: он поддерживал правую. Ищейка с одышкой — не ищейка, даже если больше не бегает сам, а посылает других. Инспектор откинулся в кресле, признав, что в комфорте и роскоши друг по-прежнему сильнее его. Не то, что в шахматах. Встать из такого кресла стоило только по очень веской причине.
— Выпьешь? — спросил Флориан де Стеррэ.
— Пива, — был лаконичный ответ. Через пару мгновений инспектор вздохнул и все-таки уточнил:
— Нормального, а не вишневой ерунды для детишек.
Он протянул руку. Покачиваясь, словно сама успела наклюкаться, прилетела бутылка Габришского Особого и опустилась ему в ладонь. Тервюрен снова вздохнул. Даже такой сильный маг, как де Стеррэ, способен левитировать предметы всего на несколько шагов. Магия покидает мир, и ничего с этим не сделать. Теоретически, ему следовало радоваться: меньше магии — меньше проблем. На практике легче не становилось, должно быть, проблемы просто любят его.
Ах, да, вот еще одна.
Бутылка оказалась закрыта. Мелкая выпендрежная месть друга за то, что не стал пить его заморские вина.
Инспектор неторопливо встал, подошел к химере и сорвал крышку о коготь. Чучело вздрогнуло и бросило курить. Тервюрен одобрительно хмыкнул.
— Сколько раз я просил!.. — Флориан де Стеррэ едва не трясся от возмущения: бесценный экземпляр, возможно, последний, да еще добытый им самим, был его гордостью много лет. Обращаться небрежно с чучелом имел право только хозяин.
Впрочем, гость всегда думал иначе.
— Девяносто один, — сообщил Тервюрен, снова располагаясь в кресле. — Этот — девяносто второй.
Он покатал бутылку в ладонях и поднял ее:
— За Олли! Где бы она ни была.
Глава Института Магии помедлил, но все же ответил на тост, приподняв изящный бокал. Резко поставил его на место, расплескав содержимое
— Она никогда, никогда никого не слушала!.. — его голосе больше не было обычных властно-скандальных нот. Только искреннее горе невосполнимой потери.
— Что за черт, Флокс? Почему ты говоришь о ней в прошедшем времени? Если все пойдет так, как надо, Карнеола вернется живая и здоровая. Просто мы до этого не доживем.
— Ключевое слово здесь "если", и я просил не поминать в этих стенах мое прозвище! — скандально-властные интонации вернулись из краткосрочной ссылки.
— Отпустило? — снова усмехнулся инспектор, отставив бутылку в сторону. — Хорошо, — он посерьезнел. — Теперь — о деле. Выяснили, из-за чего съехала черепица у одного из твоих? Кто такие они?
Глава Бергюзского Института Прикладной Магии развел руками
Инспектор Квинтон Тервюрен никогда не страдал избытком оптимизма, но даже ему пришлось признать: дела плохи. А еще этот подонок из окрестностей Белого Храма. Не его компетенция — всего лишь убийца, кромсавший шлюх без лицензии, ни намека на черную магию, никаких признаков жертвоприношений. Но кто знает… Что-то в последнее время слишком много странного поведения, покушений, маньяков и чокнутых. За долгие годы работы в специальном отделе Тервюрен увидел достаточно, чтобы верить в самые невообразимые вещи. Но не в случайные совпадения.
Глава 4. Такая разная истина. Часть 1
На похороны мы не пошли. Для нас она не умерла. Но многие были настроены гораздо пессимистичнее, и на Земле Закатной — старейшем кладбище Бергюза, в писательском некрополе, появился новый памятник — над пустой могилой. Пока что — временный камень с портретом, позднее собирались поставить скульптурное изображение.
Так написали "Вести", а еще — что на похоронах присутствовали только друзья и поклонники. Если у Королевы Детектива и была когда-то семья, никого подобного там не заметили.
— Вот она будет смеяться, когда вернется! — беззаботно улыбнулась Гортензия, накрывая стол к завтраку. — Аль, кончай портить глаза, лучше помоги мне.
Беззаботность в ее голосе была довольно искусственная, но я охотно послушалась, бросив газету в ящик с растопкой. Сегодня — очередь Зи дежурить по дому, значит — завтрак будет больше чем просто съедобный. Он заслуживает чистой скатерти и красивой посуды.
Посреди стола стояла ваза с поздними астрами — последними в этом году.
— Не боги весть что, — вздохнула Гортензия, пригладив лепестки на темно-бордовой, — Но, думаю, ей бы понравилось.
Еще едва только рассвело, ветер заставил ежиться, поднять воротник и надвинуть шляпку поглубже. Хорошо, что мы догадались завернуть цветы в несколько слоев бумаги. Зато в омнибусе было свободно, не пришлось мерзнуть на втором этаже. Не нужно беспокоиться, что помнут букет.
Зи сражалась с сумкой, безуспешно пытаясь закрыть.
— Это что — кухонный нож?!
— Ага, — рассеянно отозвалась подруга, — замотанный в кухонное полотенце. Кто-то же должен думать о безопасности, когда по городу разгуливает маньяк.
— Но Зи, его видели далеко от кладбища, даже не на левом берегу.
Гортензия нахмурилась:
— Помню, что неподалеку от Белого Храма. И кто из нас — лучший знаток детективов? Это чокнутый убийца, а не торговец каштанами, чтоб отжимать у других маньяков выгодные места и цепляться за них. Лучше бы кое-кто не занудствовал, а прихватил полкирпича в носке. Или утюг.
Я представила, как прохожу мимо ванЛюпа, помахивая кирпичом в носке. Зи, судя по ее лицу, — тоже.
Пожилая дама в трауре, сидевшая напротив, смотрела на нас крайне неодобрительно. Пришлось кусать губы еще минут десять, прежде чем выскочить из омнибуса и расхохотаться.
День сразу стал чуточку теплее, и даже черная мраморная арка Земли Закатной не показалась гнетущей.
Мы приехали не на могилу — только дать знак дорогому нам человеку, что помним его и ждем.
* * *
По дороге к некрополю я размышляла, как бедненько будет смотреться наш букет на фоне всех прочих. Меркантильные мысли вылетели из головы, когда я заметила у ограды худощавую фигурку в черном пальто и шляпке, окутанную клубами табачного дыма.
"Эх. А мы так надеялись постоять там одни."
— Гм! — сказала Гортензия и полезла в сумку.
— Зи! Маньяк ведь мужчина.
— Уверена? Ну, ладно… — или мне просквозило мозги, или в голосе подруги были нотки разочарования.
— Доброе утро! — сказали мы хором, и слаженно помахали руками, изображая приветствие. Смотрелось невероятно глупо, зато разогнали дым. Женщина обернулась. Если я и не уронила челюсть на землю, так лишь потому, что забыла, как это делать.
— Г-госпожа Викс?
Преподавательница науки о поведении окинула нас хмурым взглядом и затушила окурок об ограду могилы. При всем моем глубочайшем уважении к ней, это было непозволительно, просто грубо. И возмущение точно отразилось у меня на лице.
— Имею полное право… — буркнула Цинтия Викс, хмуро оглядывая меня. — …барышня Ронда, — закончила она, и голос ее не стал теплее. Почувствовав себя лишней в этой нерадостной сцене, Зи забрала букет и бочком удалилась в сторону. Сердце отсчитывало удары, а я все смотрела на любимого преподавателя.
Порой очевидные вещи так очевидны, что просто не желают казаться реальностью. Не могут. Не имеют право. Например, тот факт, что два человека, чье мнение для тебя бесценно, настолько похожи. Как сестры. Просто ты никогда не видела их рядом.
