— Как ты думаешь, учителя ко мне придираются из-за папы? — спросила я Арчера, оторвавшись от учебника, который держала на коленях.
— Вероятно. — Он присел на пустую полку. — Экстраординарии очень самолюбивы. Твоего папу многие не любят, и Каснофф не хочет, чтобы другие родители считали, будто к тебе здесь особое отношение из-за того, что твой отец — практически наш король.
Арчер выгнул бровь.
— А ты, получается, принцесса!
Я скорчила гримасу.
— Ага, вот только корону начищу.
— Да ладно тебе, Мерсер. Думаю, из тебя получится хорошая королева. Высокомерие тебе отлично удается.
— Я не высокомерная! — чуть не взвизгнула я.
Арчер ехидно улыбнулся:
— Ну как же! В первый учебный день от тебя таким холодом веяло…
— Потому что ты вел себя как придурок, — огрызнулась я. — Ты сказал, что я — бездарная ведьма.
Он расхохотался.
— Ты и вела себя бездарно.
И мы хором повторили ставшую традиционной шуточку:
— Вредная собака!
Отсмеявшись, я сказала:
— Ты просто не встречал девушек, которые сходу в тебя не влюблялись, как будто ты — рок-звезда какая-нибудь.
Я снова взялась за сочинение и потому не сразу сообразила, что он мне не ответил.
Я подняла голову от тетрадки. Арчер смотрел на меня, чуть усмехаясь, со странным блеском в глазах.
— А почему, собственно?
— Что — почему?
— Вот ты говоришь — все девушки в меня влюбляются. А ты почему не влюбилась? Я не в твоем вкусе?
Я вдохнула поглубже, надеясь, что он не заметит. Слишком часто между нами стали случаться такие непонятные моменты. Может, это из-за того, что мы так много времени проводили вместе в подвале, а может, оттого, что мы слишком близко соприкасались физически, когда мордовали друг друга на уроках по самообороне — во всяком случае, я начала замечать какую-то едва уловимую перемену в наших отношениях. Я, конечно, еще не настолько сошла с ума, чтобы вообразить, будто я ему действительно нравлюсь, но Арчер явно со мной заигрывал. В такие минуты я чувствовала себя очень странно и неуверенно.
— Не-а, — сказала я наконец, стараясь превратить все в шутку. — Я всегда предпочитала ботаников. Надменные красавчики меня не прельщают.
— Значит, по-твоему, я красавчик?
— Помолчал бы!
Нужно было срочно переменить тему.
— А твои родные?
Он удивился.
— Что?
— Твои родные как относятся к моему отцу?
Арчер быстро отвел глаза и дернул плечом, но я видела: что-то неладно.
— Мои родные не интересуются политикой. — Арчер схватился за список. — Тебе не попадался «Клык вампира: Д. Фрочелли»?
Я покачала головой.
Снова уткнувшись в сочинение, я ломала голову: что же я такого сказала, отчего Арчер вдруг перепугался? А ведь за полтора месяца, что мы работаем вместе, он почти ничего не рассказывал о своей семье. Раньше меня это не волновало, но как только я поняла, что он не хочет об этом говорить, меня, конечно, стало терзать любопытство.
Я подумала: может быть, Дженна что-нибудь знает о прошлом Арчера, — но тут же отбросила эту мысль. Дженна почти ни с кем не разговаривает, ей и так плохо, не хватало еще надоедать ей со своими безнадежными чувствами.
Когда Ванди пришла за нами, я почти дописала сочинение, а остаток решила добить утром, перед уроками.
Возвращаясь к себе, я прошла мимо раскрытой двери в комнату Элоди и услышала негромкий, чуть нараспев голосок Анны.
— Ну, если бы речь шла о моем парне, я бы забеспокоилась.
Я приостановилась около двери и услышала ответ Элоди:
— Я бы тоже беспокоилась, не будь она такой уродиной. Вот честно, раз уж Арчеру приходится сидеть в подвале с какой-то девчонкой из нашей школы, я просто в восторге, что это — Софи Мерсер! Арчер на нее даже не посмотрит.
Смешно: я и сама знала, что Арчера не интересую, но услышать, как это говорят другие, было очень и очень неприятно.
— Все-таки у нее большие сиськи, — задумчиво промолвила Анна.
Элоди фыркнула.
— Подумаешь, большие сиськи! Зато она коротышка и вообще страшненькая. А волосы!
Я легко могла себе представить, как при этих словах Элоди передернулась. Меня начало слегка подташнивать. Я знала, что нужно уйти, но не могла себя заставить. Почему нам всегда так хочется услышать, как кто-нибудь разговаривает о нас, даже если говорят сплошные гадости? И ведь ничего нового Элоди не сказала. Я действительно коротышка, и страшненькая, и волосы у меня чумовые. Я сама сто раз это о себе говорила. Так почему горячие слезы щиплют глаза?
— Да-а, но ведь Арчер и сам со странностями, — сказала Анна. — Помнишь, как он ужасно к тебе относился весь первый год? Называл тебя пошлячкой или как-то так? Или тупой куклой, что ли…
— Это все в прошлом, Анна, — сухо ответила Элоди, и я с трудом удержалась от смеха.
Значит, когда-то Арчер был в своем уме. Что же изменилось? Неужели у Элоди, как он тогда сказал, в самом деле имеются скрытые глубины? Честно говоря, все, что я от нее слышала, было не глубже ночного горшка.
— А если бы даже у Арчера хватило глупости увлечься Софи, после бала в канун дня Всех Святых он и думать забудет о других девушках.
— Почему?
— Я решила ему отдаться.
Фу, гадость! Кто же так прямо говорит? Не могла, что ли, сказать про «нежный цветок», или там «сокровище плоти», или еще какую-нибудь глупость в этом духе.
Анна, конечно, запищала от восторга.
— Боже, как романтично!
Элоди захихикала. Странно было это слышать, ей не идет. Девушки в стиле Элоди должны хрипло хохотать.
— О да, я в курсе!
С меня хватило. Я на цыпочках двинулась дальше и тихонько открыла дверь в свою комнату.
Дженна, как обычно, сжалась в комочек на кровати, с головой укрывшись ярко-розовым пледом. Она теперь часто так делала — притворялась, будто спит, чтобы я не вздумала с ней разговаривать. Обычно я и не пытаюсь, раз она не хочет, но сегодня я с размаху присела на краешек кровати — Дженну аж подбросило.
— Угадай, что я сейчас услышала? — продекламировала я нараспев.
Дженна отогнула уголок одеяла, и оттуда на меня глянул круглый глаз.
— Что?
Я пересказала разговор Анны с Элоди.
— Можешь себе представить? «Решила отдаться»! Бр-р! Сказала бы просто — «заняться сексом», правда?
Наградой мне стала чуть заметная улыбка.
— Глупость какая, — сказала Дженна.
— Вот именно, что глупость, — согласилась я.
— Они ничего не говорили о Честон?
Я удивилась.
— М-м… Нет. По крайней мере, я не слышала. А помнишь, на днях миссис Каснофф говорила за ужином: Честон хорошо себя чувствует, отдыхает с родителями на Ривьере или еще каком-то шикарном курорте. На будущий год вернется.
