Правда если ты все же Ульяна, а не Анна, я тебе вовсе не чужой, и это многое объясняет, хотя и прибавляет еще массу вопросов. Это он подумал, но сказать не осмелился.
- Мы слишком разные люди, - она не дослушала его, - и… мне просто хотелось бы видеть рядом кого-то близкого…
Она не слышала себя. Она по-прежнему смотрела на сияющий огнями ночной город, занесенный снегом, забыв о том, кто она в данный момент. Она просто сказала то, что чувствовала, что было у нее внутри, что мучило ее сегодня целый день. Она поняла, что он нужен ей. И она точно знала, что именно он ее самый родной и близкий человек.
Это я-то близкий?
Мартин остановился. Он был ошеломлен услышанным. Подобного он не мог ожидать ни от Ульяны, ни тем более от Анны, с которой едва знаком. Но он слишком хорошо понял смысл этих слов и то, как они были сказаны. Это был своеобразный крик одинокой души.
Она обернулась. Он стоял на месте, внимательно глядя на нее, и она даже не поняла, чем это вызвано, но спросить не решалась.
Он подумал, что если Анна и Ульяна все-таки сестры, то они очень похожи друг на друга, несмотря очевидные различия, а если нет, то наверное над ее внешним видом поработал ни кто иной как Вангог. Он ни раз видел его работы, и всегда восхищался его талантом. И даже поражался, что у этого человека было абсолютно все, о большем мечтать просто не возможно. Красота, обаяние, богатство, уважение окружающих и талант абсолютно ко всему.
Мартин ему никогда не завидовал. Его и самого природа не обделила, и пусть у него не было такого таланта, как у Вангога, но у него было все, что ему нужно, кроме одного. Ульяны. Она была нужна ему, как воздух, но она почему-то строила преграду между ними, и это начинало ему надоедать.
Он сделал пару шагов, и она оказалась в его объятьях. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами и как будто не понимала, что происходит, или не хотела понимать. Он склонился к ее губам, и, кажется, даже задержался на мгновение, чтобы подумать, надо ли это делать, ощущая на своем лице ее ровное дыхание. Он едва коснулся ее губ, как она обвила его шею руками и притянулась к нему сильнее, со всей страстью отдавая себя во власть его нежности.
Он все понял и даже обрадовался этому своему пониманию. Он знал, что по-другому быть и не могло. Но теперь надо было что-то придумать, чтобы она об этом не догадалась.
Он не позволил ей отступить и остановиться, и она немного удивилась, но быстро забыла об этом, поглощенная собственным желанием продолжения. Но он вдруг сам отстранился и посмотрел ей в глаза.
- Обещай, что она ничего не узнает! – попросил он, тяжело дыша.
- Кто? – удивилась Анна.
- Ульяна! – он улыбнулся, и снова прильнул к ее губам с новой силой.
- Ее нет, - прошептала она, слегка оторвавшись.
- Но ведь будет, - ответил он точно так же.
Она поняла, что сил больше нет, остановилась и прижалась к его груди, положив голову ему на плечо. Дыхание ее все еще было тяжелым, когда она попросила отвезти ее домой. Он молча проводил ее к машине, посадил, захлопнул дверь, и сел сам. Он делал все это с подчеркнутой холодностью, как будто между ними ничего не происходило.
Анна с интересом за ним наблюдала, и ей было странно видеть его таким. Вчера утром он был таким внимательным, нежным и обходительным. Но ведь вчера он был с Ульяной, а сегодня с Анной. И Ульяну он любит, а к Анне относится только по-дружески, несмотря на то, что они страстно целовались в парке.
Они ехали в полной тишине. Но молчали они не от напряжения. Тишина была их общей. Она была им нужна. Она была вместо слов. Кажется, и при всех заморочках, все было ясно и без них. Как будто они слышали мысли друг друга и также молча отвечали и соглашались с ними. И было очень хорошо и спокойно, как так и должно быть.
- Когда ты улетаешь? – спросил Мартин, остановившись возле ее подъезда.
- Не знаю, - она растерялась, - надо было позвонить Вангогу, а я совсем забыла.
- Вы вместе вылетаете в Лондон?
- Да, наверное.
«Никогда еще Анна не была так близка к провалу!» - подумала Аня, процитировав фразу из известного фильма.
- Мы еще увидимся? – снова спросил Мартин. Он просто тянул время, чтобы дольше быть с ней рядом.
Она всмотрелась в его лицо. Странный не знакомый блеск в глазах, немного насмешливый изгиб бледно-розовых губ, мужественный гладковыбритый подбородок, темный выбившийся завиток на лбу. Такой любимый, близкий и в то же время очень далекий.
Любимый! Еще сегодня утром она поняла, что он ей нужен, что ей хотелось, чтобы он всегда был рядом, но вот вопроса «почему?» у нее так и не возникло. Она ведь сама не думала о том, что любит его. А вот сейчас поняла, что это так.
И значит, больше не нужно выстраивать стену между ними. Ведь Мартин тоже любит ее. У нее даже появилось желание рассказать ему правду и, значит, стать прежней, но измениться коренным образом, стало быть, привлечь к себе слишком много внимания с риском потерять любимого человека. На это она пойти не могла.
Она пробежала взглядом по его лицу и задержалась на губах. И снова захотелось забыться в их нежности и сладости, и ощутить прикосновения его теплых рук, сводивших ее с ума с момента их первой встречи.
- Поцелуй меня, - прошептала Анна неожиданно даже для себя. Этого хотела Улита. Она даже не задумалась, что если Мартин считает ее Анной, то их поцелуй должен быть предательством по отношению к Ульяне. Она просто запуталась в собственной игре. И то и дело выдавала то, что чувствовала на самом деле.
Мартин повернулся к ней лицом. Она смотрела в его глаза, и они искрились тем заразительным светом, который рушит все возможные преграды, выбивает из колеи, и туманит сознание. Он улыбнулся уголками губ и, не долго думая, выполнил ее просьбу со всей присущей ему нежностью и аккуратностью. Чтобы не разрушить всю ту идеальность создавшегося положения в данный момент. Чтобы не перейти допустимую грань, порождающую за собой страсть и вожделение, подобно лавине, которую нельзя остановить. И чтобы все не испортить.
- Ты не ответила, - напомнил он.
- Возможно, - сказала она и протянула руку, чтобы открыть дверь.
- То есть, ничего определенного? – зачем он тянул время?
- Скорее «да», чем «нет»! – она грустно улыбнулась и вышла из машины, - Спокойной ночи, Мартин! – добавила Анна, закрывая дверь.
- Спокойной ночи, солнышко! – ответил он, но она уже не слышала его. Он только проследил, как она зашла в подъезд, и уехал.
На следующий день Уля побоялась прийти в университет сразу в новом облике. Она также надела очки и линзы, также не воспользовалась косметикой и надела широкий свитер, широкие штаны заменила не слишком модными джинсами, ботинки на плоской подошве и куртку без признаков женственности. Она решила меняться постепенно.
