Мартин не мог не радоваться этому обстоятельству, ведь с каждым днем она становилась все прекраснее. Кажется, теперь ей оставалось только заменить очки на контактные линзы и сделать новую прическу. Единственное, что омрачняло всю счастливую картину это то, что она относилась к нему только, как к другу. Она не боялась его и не тряслась от его прикосновений. Он видел, что они не были для нее мучительны, как раньше, наоборот она относилась к этому даже слишком спокойно.
Однако волновало его не это. Мартин был к ней, наверное, предельно внимателен, если у мужчин бывает такое состояние. Он старался не пропустить ни одного ее слова, ни малейшего «неправильного» действия. И все ему казалось, что она скоро скажет ему, что он станет папой. Только сам он спросить ее боялся. Она ведь сказала, что он и сам это увидит, и он не мог докучать ей с этим вопросом.
Как и раньше после занятий Мартин дожидался Ульяну. Она увидела его издалека. Он стоял на прежнем месте. В его руке была маленькая розочка. Уля улыбнулась. Ей очень сильно захотелось снять эти ужасные очки кота Базилио. Но она этого не сделала. Нужно, чтобы было все по-другому, - красиво!
Она весело спустилась по ступенькам и подошла к нему.
- Это мне? – спросила она, взглянув на цветок, и улыбнулась.
- Тебе…
- Спасибо, - Уля забрала розу и посмотрела ему в глаза.
- Ты приняла мой цветок? – удивился Мартин
Уля застенчиво опустила взгляд на розу, и снова посмотрела на него.
- Да.
- И ты строишь мне глазки?
- Да.
- Каких зверей в лесу не досчитались? – Мартин уже и не надеялся, что она когда-нибудь ответит ему.
К ним подошла Настасья. Она не присутствовала в этот день на занятиях, и они не знали, почему пришла теперь. Но глаза ее были красные, и сомнений не было, что от слез.
- Привет, - сказала она упавшим голосом, потянула носом и опустила взгляд.
- Насть, - встревожено позвала ее Ульяна, - Что случилось?
Настасья молчала, стыдливо глядя на носы своих сапог, шмыгая носом и нервно заламывая пальцы, как нашкодившая школьница перед родителями.
Мартин понял, что дело плохо, и его присутствие в данный момент для Настасьи нежелательно. Но сегодня был особенный день, и вот так расстаться с Ульяной сейчас он не мог.
- Ты хочешь поговорить? – спросила Ульяна очень серьезно и очень по-взрослому.
Настя только кивнула и снова засопела.
Уля с сожалением взглянула в глаза Мартину, собравшись уже извиняться и прощаться с ним. А ведь так не хотелось. И не так она планировала провести сегодняшний день. Но бросить лучшую подругу в таком состоянии она не могла. Она знала, что сейчас нужна ей, как никто другой.
- Мартин, - начала она просительным тоном, - Нам с Настей нужно поговорить…
- И что прямо здесь разговаривать будете, - он уже все придумал и, кажется, даже очень неплохо, - Идем, - и он обеих подтолкнул в спины, чтобы идти.
Мартин припарковался возле небольшого кафе и по желанию девушек ушел туда один. Стоило только захлопнуть ему дверь, как Настасья со слезами бросилась к Ульяне. Уля обняла подругу, но немедленных объяснений требовать не стала.
- Что-то с Вангогом? – спокойно спросила она, когда Настя перестала плакать.
- Нет, - она все еще всхлипывала.
- Тогда что? Ты уже неделю ходишь сама не своя.
- Уличка, прости, пожалуйста, - начала Настя, немного подумав, - я солгала тебе.
- Ну, в общем-то, я в этом не сомневалась, - Уля улыбнулась уголками губ, догадавшись, о чем говорит Настасья, - Могла бы не извиняться, это только твое дело. И потом хуже ведь не стало.
Как странно, что сейчас Настины проблемы почти не заботили ее. И даже элементарного сострадания в ее голосе почти не было. Она знала, что Настя хочет просто выговориться, после чего, все пройдет. Она ведь уже почти месяц полностью жила самостоятельно в квартире своего будущего мужа одна. И в университет ее возил персональный водитель. Слишком быстрые и непредсказуемые перемены, ссора с родителями, маленькая ложь лучшей подруге, да еще и любимый человек находится за много километров от нее в далекой Англии. А уже скоро новый год, и он еще не вернулся. Вот нервы у нее и сдали.
Сейчас она все это расскажет подруге, окончательно успокоится, и вместе они пойдут в кафе, где их уже ждет Мартин. А может даже не вместе. Может у нее проснется ее немного странное чувств такта, и она найдет повод улизнуть, тем более, что водитель ее человек довольно исполнительный, поэтому ехал вслед за ними, и сейчас тоже стоит припаркованный. И тогда она пойдет в кафе одна. А там сидит Мартин…
- Ну, это как сказать, - проговорила Настя, глядя за окно.
- Что значит «как сказать»? – Уля насторожилась. Кажется, она не правильно оценила ситуацию.
- Я сегодня была у врача, - нерешительно начала Настасья, - Я беременна.
Ульяна пару минут молчала, пытаясь сообразить, что все-таки сказала Настя. Оказывается все гораздо серьезнее, чем она думала. И значит, Насте действительно нужна ее помощь. А как хотелось к Мартину. Однако новость эта ее только обрадовала, ведь она теперь могла стать тетей.
- Что мне делать? – Настена снова разрыдалась, сложив ладошки на лице.
- Насть ты чего плачешь, - не понимала Ульяна, - Я бы поняла, если бы ты «залетела» случайно непонятно от кого, и денег на аборт не оказалось! Но тебе-то чего? Вангог только рад будет, а папа так еще больше. Свадьбу сыграете быстрее!
- А учеба? – всхлипывала Настя.
- Ну, это ты поздно вспомнила, - Уля усмехнулась, - Об этом надо было с Ванькой договариваться прежде, чем в постель к нему ложиться. Хотя если хорошо подумать и посчитать, то тебе возможно и академический отпуск брать не надо. Но это тебе уже самой решать. Да, кстати, ты ему говорила?
- Нет еще.
- И не говори пока. А когда он приедет?
- Не знаю.
- Значит сейчас узнаем, - и Ульяна набрала номер брата.
Начались гудки, а потом…
- Привет, Улитка, - начал говорить Вангог очень быстро и весело, - Это конечно, хорошо, что ты позвонила, я по тебе соскучился, но вот только времени у меня совсем нет. Поэтому либо быстро говори все, что хотела, либо я перезвоню тебе вечером.
- Вангог, ты подлец! – известила брата Ульяна.
- Вот так приветствие! – возмутился Иван.
- Что, не нравится?
- Еще бы оно мне понравилось! Почему подлец-то?
- Потому что невесту свою бросил одну! Вот почему! Ты когда приедешь?
- Тридцать первого.
- Все-таки ты подлец!
- Как она там? – кажется, ему было уже все равно, что дел по горло и что он «все-таки подлец». Он все время думал о Насте, он не мог забыть о ней. А то, что его сестра говорила, что он «подлец», значило, что это правда. Ульяна никогда не говорила того, в чем не была уверена.
