В чем бы ни состоял план его противника, идти у него на поводу также было очевидной глупостью.
– Может быть объединимся? – Неожиданно предложил ему владелец алебарды, и в очередной раз крутанул лезвие в опасной близости от головы Виктора.
– Откажусь, – Отступил на шаг студент, делая вид, будто не понимает задумки мародера.
– Эх, молодо-зелено. Давай тогда просто разойдемся? Я хоть своего товарища перевяжу. Не жалко что ли мальчонку? Ему и четырнадцати-то еще не исполнилось! – Укоризненный тон и давление на жалость слабо сочетались со страшным взглядом, и он вновь спрятал его за полями пролетарской кепки, чуть опустив лицо вниз.
– Честно говоря, мне плевать на твоего спутника, – Обозначил шаг назад Виктор и качнул телом, словно оступившись. Противник не заставил себя долго ждать, тут же рубанув по "открывшемуся" сопернику.
И ведь у него могло получится! Парень не ожидал, что бандит ударит его древком, а не попытается рубануть более медленным лезвием. Однако, крутанувшись на носках, он смог не только пропустить удар мимо себя, но и остаточным импульсом подтолкнуть пролетевшего мимо него мужичка. Виктор даже успел кончиком меча пропороть ему плечо. Будь у него клинок сантиметров на десять длиннее… В который раз игрок пожалел, что у него в руках не метровая катана, а всего лишь вакидзаси.
Престарелый мародер смог остановится в полушаге от мрачного дерева, почти мгновенно развернувшись лицом к Виктору. Теперь он совсем перестал скрывать свою гнилую сущность. На морщинистом лице сосредоточенность окончательно уступила место кровожадной улыбке. Мародер готовился убивать.
Вот только кровь из его раны плеснула в сторону от резкого движения. Немного, жалкие капли. Ничего особенного, если бы пара этих капель не попала на засохший ствол.
На глазах изумленного студента, Дерево скрипнуло, и разом выбросило тонкие, похожие на змей, ветви на не успевшего отойти бандита. В последний момент он все же успел рубануть тянущуюся к нему ветку, увернуться от второй и третьей, но тут под ним разверзлась земля. Гибкие извивающиеся корни быстро и прочно оплели его ноги, с каждой секундой сжимая их все сильнее.
Наверное, даже в такой ситуации этот пожилой мужчина смог бы освободится. Ударил бы топором по сухой древесине, силой мышц попытался бы раздвинуть не слишком толстые корни. Сломал бы их руками, в конце-концов. Но Виктор просто не оставил ему такой возможности, пробив насквозь державшую топор ладонь. Оружие с глухим стуком ударилось о шевелящиеся у подножия отростки.
– Что, убьешь меня, молокосос? – Ощерился проигравший, даже не посмотрев на приставленный к горлу клинок. Амплуа безобидного алкаша слезло с него как плохая косметика под дождем. На Виктора смотрел опасный рецидивист с глазами убийцы. И парень испугался. Этот страх спас ему жизнь, заставив дернуть руку, прорубая клинком живую плоть. Несостоявшийся убийца вздрогнул, и осел на землю в нелепой позе, все еще удерживаемый ниже колен вероломным деревом. Его тело задергалось, заливая все вокруг кровью из шеи. А из ослабевшей руки выпал небольшой ножик. Виктор вздохнул, унимая дрожь в сжимающих рукоять меча пальцах. Несмотря на жару, он все еще чувствовал холодный пот, а его сердце, казалось, может выскочить из груди.
Парень не знал, смог бы он спокойно прирезать этого мародера, уже спеленутого деревом, не будь тот настолько опасен. Скорее всего да. Игрок уже не ощущал ни жалости, ни брезгливости, с помощью нежити привыкнув к виду покойников и разлагающихся тел. Да, живых было жалко, но он постепенно привык, и убивать людей стало хоть и непривычно, но скорее противно, чем страшно. Таковы правила этой чертовой игры. И чем скорее он переступит через себя и через навеянные гуманным обществом установки, тем проще ему будет. Если так рассуждать, то Виктор даже должен поблагодарить троицу маргиналов, разрушивших последние иллюзии насчет людей. Но где та грань, после которой человек превращается в алчущее кровь существо? Сегодня парень увидел того, кто эту черту перешел. Как знать, возможно этот пример убережет от потери человечности его самого.
От размышления игрока отвлекло странное чавканье. Обернувшись, он увидел, что недавно засохшее дерево оживает прямо на глазах, погрузив длинный черный корень в лужу крови под убитым мародера. Что-то хрустнуло, и корни еще сильнее сдавили уже мертвое тело бандита. Тот стремительно усыхал, теряя всю оставшуюся в теле кровь. Да и не только ее. Дерево вряд ли было гурманом, и просто-напросто высасывало любую жидкость.
Уже пролитая кровь, попавшая на ствол или на ветви также впитывалась, а мерзкое растение начало тянуть свой гибкий отросток к лежащему неподалеку верзиле.
Виктор быстро вытер меч, бросил его в ножны, и поднял испачканный топор. Чем бы не являлось это дерево, оставлять ему такое пиршество было очень неразумно. Однако кровожадная древесина, словно почуяв опасность, уже втянула отростки, и даже погрузила корни обратно в землю. Виктор нерешительно остановился. Опасности он больше не чувствовал, но оставлять растительному монстру жизнь было попросту неразумно.
Тем временем, дерево заскрипело и на редких, но длинных ветвях стали набухать почки. Затем из почек появились маленькие и довольно блеклые цветки грязно-белого цвета, а количество веток увеличилось. Спустя пару секунд цветы опали, оставив после себя лишь красивые, зеленые с красными вкраплениями, листья. Напоследок пошумев отросшей листвой и скинув все оставшееся цветки, странное дерево… вырастило грушу. Виктор опустил топор и осторожно вытянул шею, пытаясь разглядеть. Плод. Груша как груша. Была бы, если бы ее делал страдающий гигантоманией мастер по лепке. Блестящая, но немного бугристая, как у лимона, кожура, огромный размер, подходящий скорее дыне, странный мускусный запах. Только характерная форма и позволяла назвать этот фрукт грушей.
Парень бросил рассматривать плод, отвлекшись на стон. Оказалось, что самый молодой бандит выжил, сумев перевязать себе ногу на манер жгута. Теперь он лежал на земле и тихонько плакал, от боли царапая мягкую землю измазанными в своей крови пальцами. Неудивительно, что Виктор совсем его не разглядел: подросток был удачно закрыт от обзора разросшимся кустом, то ли ягодным, то ли просто сорным. Однако, даже учитывая грамотную перевязку, парень был не жилец. Слишком много крови потерял, да и до своих ему точно не добраться. Если, конечно, эти "свои" сами до него не дойдут.
"А ведь у них точно есть подельники", – Мысль вызвала у Виктора холодок в груди. Ему нужно было побыстрее закончить здесь, и убираться подальше. Звуки боя и запах крови могут привлечь существ куда более страшных, чем статичное дерево или одинокий зомби.
– Вставай, – Савельев подошел и пнул нерадивого отрока под задницу, не обращая внимание на полный скрытой мольбы
