же с ним женщина. Он посмотрел на Глота. Судя по его поведению, рядом была еда, опасности зверь не чувствовал. Мужчина немного расслабился.
В этот момент хищник издал громкий рык, и прыгнул на ствол поваленного дерева. Там, словно нанизавшись на торчащий вверх сук, лежал мёртвый рогач. Варм знал это животное и под другим именем. Копатель называл его – олень, и показывал древние рисунки.
На своего предка, рогач был похож весьма отдалённо. Имея такое же тело как у тропов, а также шесть ног, две передние из которых были когтистыми, у рогача была более вытянутая морда, и огромные, ветвистые, как у оленя рога. Только в отличие от последнего, рога у него, были более тонкие, ветвистые, и вынесены далеко вперёд. Они образовывали довольно опасную преграду, для желающих полакомиться очень вкусным мясом этого, в общем-то миролюбивого животного, питающегося только растительностью, в отличие от большинства животных, являющихся всеядными.
Рога были настолько тонки, что с лёгкостью пронзали плоть нападающего зверя, и, сломавшись в ране, оставались в ней огромной костяной занозой. Если рана сама по себе, не была смертельной, и животное не погибало, застрявший в теле кусок рога, доставлял хищнику настолько мучительную боль, что в будущем, если он встречал на своём пути рогача, считал за благо, обойти его стороной.
Издалека было видно, что животное мертво. Варм и Агайя, подошли ближе. Запаха разложения ещё не чувствовалось, видимо рогач погиб совсем недавно. Агайя вскрикнула, и указала на живот рогача. Это была самка, и у неё из вымени тонкой струйкой вытекало молоко. Не раздумывая ни секунды, Варм бросился к вымени, и подставил под капающее молоко горсть.
– Зови остальных! Теперь у нас есть и питьё и еда!
Агайя повернулась в сторону оставшихся за преградой из валежника людей, и громко свистнула. Варм вздрогнул, и поморщился. – Опять эти мужские замашки, – подумал он, и, нагнувшись, глотнул молока из горсти. Оно было прохладным и приятно освежало. Мужчина смог бы, наверное, выпить очень много, но он не знал, сколько молока уже вытекло на землю, и хватит ли остальным хотя бы по паре глотков. Варм держал ладони, плотно прижатыми друг к другу, чтобы ни одной капли молока больше не упало на землю. Послышались голоса, и к туше рогача подошли Шестиног и женщины.
– Пей, Шестиног, – не оглядываясь, сказал Варм.
Тот с трудом встал на все шесть колен, и, нагнувшись, в два глотка осушил горсть друга. Охотник встал, и уступил место Агайе. Затем попила Кассандра, а за ней Ева, немного досталось и Глоту, но молоко только усилило несколько притупившуюся жажду.
– Надо искать воду, – озабоченно сказала Агайя, – долго нам не протянуть.
– Если бы вода была близко к поверхности, тропы давно бы её учуяли, – облизывая пересохшие губы, возразила Кассандра.
– Интересно, как далеко тянется этот мёртвый лес? Пройти через него, будет очень трудно, особенно тропам. Может, лучше обойдём? – Как бы разговаривая с самим собой, пробормотал Шестиног. Затем обвёл взглядом всех присутствующих, остановил его на Агайе, и спросил:
– Ну, что будем делать?
– Мы немного обойдём, чуть отклонившись от северного направления, близко должен быть хороший проход, я чувствую неподалёку следы недавнего присутствия животных. Там должна быть тропа. Идёмте!
– Подождите! – Крикнул Варм, – а как же туша рогача? Свежее мясо, и время на охоту тратить не придётся. Найдём воду, и сможем остановиться поесть и на ночлег.
– Он дело говорит! – Поддержал друга Шестиног, и, крякнув, достав из-за пояса каменный нож, приступил к разделке туши.
К нему присоединились все остальные. Туша уже остыла, и начала коченеть, поэтому разделать её, оказалось делом не лёгким. Вырезали только самые лучшие куски, на жаре мясо могло быстро испортиться, поэтому его сложили в шкуру рогача, хоть какая то, но защита. Люди были очень голодны, но времени, чтобы приготовить себе поесть, у них совершенно не было. Первой задачей было, найти воду.
Разделав тушу, Варм отрезал от её остатков большой кусок, и бросил Глоту. Хищник с жадностью набросился на подношение. Затем, нетерпеливо фыркающих тропов, допустили до останков мёртвого животного. Пока тропы утоляли голод, шкуру с мясом, Варм перекинул через спину Буцефала, шкуру Рогача, набитую мясом, и привязал покрепче, с помощью длинной шерсти тропа. Тот фыркнул, выражая недовольство лишней поклажей, но не прервал трапезы. Люди с облегчением опустились на землю, и, пока животные ели, постарались хоть немного отдохнуть.
– Да, занесло нас, – устало протянул Шестиног. – Сзади река с кипящей водой и глубокие трещины в земле, справа – вулкан изливается лавой, слева – горы валежника, ну а прямо, – прямо уж и неизвестно что.
– Нам нужно налево, – на север, снова повторила Агайя.
– Ну, что ж, на север, так на север, – сказал Варм, и ловко вскочил на ноги.
– Ты что, никогда не устаёшь? – проворчал его приятель, и со стоном поднялся с земли.
Через несколько минут, кавалькада уже ехала вдоль границы поваленного сушняка. Судя по внутренним часам, время едва перевалило за полдень, но серое небо, продолжавшее сыпать хлопьями пепла, не давало более точно определить время и направление. Агайя уверенно вела процессию за собой, рядом с ней, размеренной рысью, бежал её верный Глот.
Начавшее было палить в своё время солнце, закрыло тучами, подул холодный северный ветер. Тропы начали проявлять явные признаки беспокойства. Они замедлили шаг, и время от времени, принимались рыть передними лапами землю. Путники зябко кутались в свои лёгкие вещи и короткие шкуры. Все в волнении смотрели на огромную, сизую тучу, надвигавшуюся на них с севера, а они, шли ей навстречу, приближая момент встречи с чем-то совершенно жутким, и смертельно опасным.
– Этого ещё не хватало, – выдохнул Шестиног, – если это то, что я думаю, то боюсь, все эти стволы полетят на наши головы.
– Ещё как полетят, – хмуро глядя вверх, подтвердил Варм, – думаю, пора окапываться. Он длинно свистнул, объявляя экстренный привал, и спешился.
Тропов поставили в круг, мордами вовнутрь. Те, прекрасно зная, что им нужно делать, тут же принялись копать землю своими мощными передними лапами, выбрасывая её далеко назад.
Мужчины пошли в гущу валежника, но Варм тут-же вернулся, и, вытащив из заплечного мешка шкуру дикого Глота, протянул её женщинам. Агайя и Кассандра, взяли её с двух сторон и развернули. Шкура, со всеми её костяными пластинами, была очень тяжёлой, но это было куда меньшим злом, по сравнению с надвигавшейся бурей. Подозвав Еву, они сели на землю, сбившись в тесную кучку, и накинули на себя сверху шкуру Дикого Глота.
Ветер крепчал. Песок, комья земли, и ветви
