забинтовано окровавленной повязкой.
– Что же вы стоите? – Скорее ведите его в санчасть! Остальные целы? – Спросила командир, и внимательно оглядела каждого. Когда очередь дошла до Терезы, Марта увидела у неё на руках малыша, который с любопытством пялил свои глазки – пуговки на окружающую его обстановку, и болтал в воздухе…тремя парами ножек.
– Это тот самый малыш? – растеряв всю солидность, расплылась в улыбке Марта. – Какой же он хорошенький! И протянула руки, чтобы взять его.
Карапуз с готовностью потянулся к девушке, и уже через секунду она сюсюкала с ним. Команда с умилением наблюдала за этой необычной сценой.
– Ой, – спохватилась Тереза. – У нас же на борту ещё одна гостья! Только она ранена, и не может сама идти, – затараторила, девушка.
– Так что же вы молчите! – Скорее отнесите её в санчасть! – распорядилась Марта, с сожалением передавая малыша обратно Терезе.
Через полчаса, когда раненые со всевозможным комфортом были размещены в медпункте, а малыш передан на попечение психологу – Людмиле, Марта наконец-то вспомнила о недостающих членах экипажа.
– Где они, что с ними? – мысленно не переставала она задавать себе вопрос. – Неужели у них нет никакой возможности связаться с кораблём? – Марта посмотрела на хронометр, было пятнадцать часов десять минут по местному времени. Это значит, что под Куполом было четырнадцать часов тридцать три минуты. Разница в тридцать семь минут, и следовательно, – тридцать семь минут форы. Марта сжала кулачки, изо всех сил желая, чтобы ребята успели вернуться до сеанса связи с Куполом, назначенным на восемнадцать часов. Если этого не случится, она обязана будет доложить об этом Высочайшему. Да, уж, нелицеприятная вырисовывается ситуация! Капитан, которого подчинённые не удосужились поставить в известность о том, что вынуждены действовать сообразно изменившейся ситуации. Девушка прогнала неприятные мысли.
– Может они успеют вернуться до связи с Куполом, – опять подумала девушка. – А если нет? – Ну, тогда и буду думать, как выкручиваться, – решила капитан. А пока она решила отправиться в санчасть, чтобы узнать, что показало обследование пострадавших. Но особенно ей хотелось хоть немного поговорить с очаровательной гостьей. Но это только конечно, если разговаривать позволит её состояние, и …Тамара.
Глава 17
Варм продирался сквозь пылающий лес. Пожар настигал его, дышать было совершенно невозможно. Охотник пытался позвать своего верного Буцефала, но его рот был словно залеплен, и набит сухой травой. Жар становился совершенно нестерпимым, но жгло почему-то больше всего не спину, а ноги. Свисающие с деревьев тонкие, но густые ветви, замедляли движение и лезли в рот и в нос. Варм с остервенением принялся откидывать от себя эти мерзкие отростки, как над самым его ухом раздался визг боли.
Мужчина вскочил на ноги, … и проснулся. Перед его ещё затуманенным сном взором, возникла возмущённая морда его тропа. В огромных глазах верного животного словно застыл вопрос: «За что?». Варм огляделся.
Солнце уже взошло. Все члены их небольшого отряда, сидели неподалёку на земле, и удивлённо смотрели на него.
– Хорошего дня! – поприветствовал Варма Шестиног. – Как спалось, что снилось? – спросил он, и ехидно засмеялся.
Женщины, уткнувшись себе в колени, деликатно прятали невольные улыбки. Рядом с Агайей, лежал её верный Глот. Все тропы, кроме Буцефала, бродили неподалёку, фырканьем сдувая с травы, осевший на неё вулканический пепел. Они с сомнением косились на сероватый налёт на зелёной растительности, и с выражением крайнего отвращения, медленно поедали её.
– Так за что ты так обошёлся с Буцефалом? – переиначил свой вопрос приятель.
– А, что произошло? – Чувствуя себя донельзя глупо, смущённо спросил Варм.
– Да как тебе сказать, – продолжал юродствовать Шестиног. – Нам было жарковато спать, вот мы и встали пораньше. А ты спал сном младенца, мы и не решились тебя будить. Даже твой Буцефал, боясь потревожить сон своего хозяина, не стал вставать, ведь ты был просто опутан его шерстью. Но когда тебе приснился какой-то кошмар, ты принялся брыкаться, и думаю, лишил своего верного тропа, не одной пряди шерсти. – И сказав это, Шестиног громко засмеялся.
Женщины не выдержали, и тоже засмеялись. Кассандра, встала, отряхнула одежду, и подала руку Агайе, а затем и незнакомке. Женщины встали, быстро привели свою одежду в порядок, и направились к тропам. Шестиног, кряхтя поднялся на ноги, и недовольно заворчал:
– Опять голодными ехать. Брюхо от голода так и сводит.
– Что ж поделать, если вся дичь подальше от вулкана разбежалась. Даже Глоту не удалось найти себе еду. Но думаю, ближе к вечеру, смогу кого-нибудь подстрелить, – сказала Агайя, и ловко вскочив на тропа, принялась зорко оглядывать горизонт.
Варм испытывал необъяснимое раздражение, когда его жена вела себя подобно мужчине. Не так, ох не так, представлял он себе жену «для души». Красивая? – Да! И очень. Агайя выглядит так, словно сошла с древней, почти стёршейся от времени картины, которую Варм, как-то видел у Копателя. Но возможно он привык к слепому обожанию и послушанию своих четырёх жён для работы и их желанию всячески угождать ему, – своему мужу? Возможно и это так.
Недовольный женой, собой, и крайне неприятным сном, Варм вскочил на Буцефала и резко ударил его пятками в бока. Троп завертелся на месте, не зная, куда ему идти, так как хозяин не задал никакого направления.
– Успокойся, – сказал приятелю Шестиног. – После того, что нам пришлось пережить, все чувствуют себя ужасно, хотя женщинам легче, поплакали, и всё! Вон, даже хохотали недавно. – А ночью ревели потихоньку по очереди, я чутко сплю, – тихо добавил он.
Шестиног и Варм, подъехали к женщинам, и увидели, что Агайя, широко раскрытыми глазами, смотрит, не мигая, словно куда-то в себя. Создавалось впечатление, будто здесь, с ними, находится только оболочка девушки. Остальные женщины терпеливо ждали.
– Ну вот, опять начинается! – Сквозь зубы проворчал Варм.
– Если бы не моя дочь, то ты бы сейчас здесь не сидел, и не брызгал ядовитой слюной! – Стрельнув в Варма обиженным взглядом, резко проговорил Шестиног.
Троп спасённой незнакомки, неожиданно прыгнул в сторону, и захрустел чудом выжившей зверушкой.
– От судьбы не уйдёшь! – философски изрёк Шестиног, с некоторой долей зависти, поглядывая на немного подкрепившееся животное. – Насчёт еды можно и потерпеть, но вот без воды, боюсь, долго не продержимся, – добавил он.
Недавно осчастливленный небольшим перекусом троп, снова прыгнул, но ему наперерез метнулся Глот. Животное шарахнулось в сторону от хищника, и на этот раз женщина не удержалась и свалилась с его спины.
Кассандра вскрикнула, и, соскочив со своего тропа, кинулась на помощь бедняжке. Женщина была без сознания. Кассандра, осмотрев её голову, и не найдя заметных повреждений,
