– Но как же вам удалось уцелеть?
– Сам не знаю, – мрачно ответил он. – Спасался бегством, голодал по нескольку дней, сидя на дереве. Изготовил дубинку и копье для охоты. Дубинкой даже убил льва. Ладно обо мне, расскажите лучше о себе.
Джейн вкратце обрисовала свои мытарства, не переставая думать о том, как бы отделаться от Обергатца. Общество немца ее тяготило. Уж в тысячу раз лучше быть одной. Джейн испытывала к нему, как и прежде, ненависть и отвращение. Она почувствовала, что боится его. Она и раньше не доверяла ему, а теперь заметила в его глазах незнакомый ей доселе блеск, заставивший Джейн насторожиться.
– Значит, вы долго жили в А-луре? – спросил он на языке жителей Пал-ул-дона.
– Вы говорите на их языке? – удивилась Джейн.
– Я попал к дикарям из некоей низшей расы, которая обитает в скалах, – объяснил Обергатц. – Их называют ваз-донами, и они селятся исключительно в скалах. Чрезвычайно тупые и суеверные существа. Обнаружив, что у меня нет хвоста, а руки и ноги имеют иное строение, они здорово напугались. Решили, что перед ними либо бог, либо демон. Будучи совершенно беззащитным, я повел себя покладисто, чем несколько удивил их, и они повели меня в свой город, который называется Бу-лур. Там меня накормили и обращались со мной прилично. Я выучил их язык и стал втолковывать им, что я бог. Они верили мне до тех пор, пока один старик, то ли жрец, то ли знахарь, не стал завидовать моей растущей власти. Он заявил, что раз я бог, то, если вонзить в меня нож, кровь не потечет. Действуя в тайне от меня, он устроил так, что вся деревня собралась поглазеть на экзекуцию. Эксперимент приурочили к какому-то празднику. Было богатое угощение, много вина. Ко мне подошла женщина и рассказала о том, что меня ожидает, но не из сочувствия, а из элементарного женского любопытства. Ей не терпелось самой выяснить, пойдет из меня кровь или нет. Я поймал ее за руку, когда она попыталась вонзить мне в бок нож, представляете? Воины уже начали пить. Бесполезно было бы взывать к ним или что-то объяснять. У меня был только один выход – бежать. Я сказал женщине, что возмущен и оскорблен этой проверкой и покидаю их в знак протеста, якобы возвращаясь к себе на небо. Она хотела посмотреть, как я вознесусь ввысь, но я сказал, что будет много огня по крайней мере в течение часа. Она поразилась и пустилась наутек. Вскоре я постарался исчезнуть, и все они были уверены, что я Яд-бен-ото.
Пока Обергатц говорил, Джейн вытащила из туши копье. Немец не сводил с нее глаз. Женщина приступила к разделыванию туши.
Завершив работу, Джейн выпрямилась и посмотрела Обергатцу прямо в глаза.
– Лейтенант, – произнесла она, – по воле случая мы снова оказались вместе. Не скрою, мне это неприятно. У меня с вами нет ничего общего. Это вы виноваты в том, что со мной произошло. Этот маленький клочок земли, где мы сейчас находимся, принадлежит мне по праву первооткрывателя. Уходите отсюда, здесь моя территория. Оставьте меня, если хотите хоть как-то исправить зло, причиненное мне и моей семье.
Немец выпучил на Джейн свои рыбьи глаза и рассмеялся нехорошим смехом.
– «Уходите! Оставьте меня!» – передразнил он. – Я сам нашел тебя! Мы найдем общий язык и подружимся. Кроме нас, здесь нет ни души. Никто не узнает о том, что мы делаем, чем занимаемся, а ты собралась прогнать меня прочь.
Он рассмеялся, хотя лицо его оставалось недобрым. Джейн стало не по себе.
– Вспомните о своем обещании, – сказала она.
– Обещание! Какое обещание? Их дают, чтобы нарушать. Мы, немцы, продемонстрировали это всему миру в Льеже и Лувене. Ну уж нет! Никуда я отсюда не уйду. Останусь здесь защищать тебя.
– Не нуждаюсь я в вашей защите, – гнула свое Джейн. – Я умею обращаться с копьем, вы же видели.
– Да, – подтвердил Обергатц. – Но как порядочный человек я не могу бросить вас здесь одну. Вы же женщина, существо слабое. Нет! Я офицер кайзера и вас не оставлю.
Он снова рассмеялся.
– Мы могли бы быть счастливы вместе. Джейн содрогнулась. Она не пыталась скрыть своего отвращения.
– Я тебе не нравлюсь? – спросил он. – А жаль. Ну ничего, придет время, и ты полюбишь меня.
Обергатц опять рассмеялся.
Джейн спрятала мясо, взяла в руки копье и повернулась к немцу.
– Уходите! – приказала она. – Довольно переливать из пустого в порожнее. Здесь мое владение, и я буду его защищать. Я убью вас, понятно?
Лицо Обергатца исказилось от ярости. Он поднял дубинку и пошел на женщину.
– Стоять! – крикнула она, занося копье для броска. – Вы видели, как я убила антилопу, и вы правильно сказали, что никто никогда не узнает, чем мы здесь занимаемся. Сделайте из этого надлежащий вывод, прежде чем поднимете на меня руку.
Обергатц опустил дубинку и остановился.
– Успокойтесь, – начал он примирительным тоном. – Давайте будем друзьями, леди Грейсток. Станем помогать друг другу, поддерживать…
– Вспомните Льеж и Лувен, – усмехнулась Джейн. – Сейчас я ухожу, но когда вернусь, чтобы духу вашего здесь не было, иначе убью.
Обергатц понял, что Джейн не шутит. Затем она повернулась и скрылась в лесу.
ГЛАВА XX
Город был накануне смены власти. Верные Ко-тану воины, которых Тарзан привел к потайному входу во дворец, были встречены жрецами Лу-дона. Те представили Я-дона бунтовщиком, на которого падет гнев Яд-бен-ото, как и на тех, кто держит его сторону.
Жрецы также доказывали, что Лу-дон стремится предотвратить захват трона Я-доном. В результате многие воины переметнулись в лагерь жрецов, и когда те увидели, что сторонники Я-дона остались в меньшинстве, то натравили на них своих воинов. В итоге полегло много людей Я-дона. Лишь горстка солдат достигла ворот дворца и скрылась за ними.
Жрецы повели свой отряд по потайному ходу, но кто-то предупредил Я-дона, и тот организовал оборону. При первой же возможности он отправился к О-ло-а, волнуясь о безопасности принцессы. Девушка рассказала ему обо всем, что произошло, и о роли Тарзана. Я-дон узнал также и о том, что Тарзан провел воинов ко входу во дворец.
Услышанное только увеличило его симпатии и дружеское расположение к Тарзану. А рассказы О-ло-а и Пан-ат-лин подтвердили божественное происхождение незнакомца, и воины Я-дона еще сильнее возненавидели Лу-дона за его антипатию к Тарзану.
К сожалению, Тарзан был далеко и не мог воодушевить их. Молитвы людей Я-дона оставались без ответа, и воины решили, что их дело не получает одобрения свыше. К тому же, их было совсем мало, а силы Лу-дона все росли. Наконец, верховный жрец стал властителем Пал-ул-дона.
Забрав с собой принцессу, а также Пан-ат-лин и других рабов, Я-дон укрылся в родном Я-луре, где тотчас же принялся сколачивать силы для борьбы за справедливость.
