— Доктор Денис обслуживает по контракту нашу базу, он неплохо работает. Может, ему удастся навязать тебя. Он наверняка согласится полечить по страховому полису. У тебя есть страховой полис?
— Слушай, может быть, твой клиент и оказался настолько глуп, что бросил платить страховку за корабль, но даже Дэви Ллойд понимает, что если он перестанет оплачивать нашу страховку, то окажется в межзвездном пространстве, как только мы узнаем об этом. Я позвоню дантисту. Давай встретимся в полдень в вестибюле.
— Ладно. Я передам Катарине, что ты звонил.
— Спасибо.
Я нашел в справочнике доктора Дениса и позвонил, чтобы записаться на прием. Он мог принять меня не раньше трех пятнадцати, и я согласился.
Теперь мне надо было найти банк.
Дневным портье работал маленький человечек с густыми усами и привлекательно выпячивающимся животиком — он был очень занят, пересчитывая ключи. Я заметил, как шевелятся его губы.
— Есть здесь поблизости банк, в котором я мог бы обналичить чек? — спросил я.
Он поднял голову и заморгал.
— Разумеется, сэр. Второй Банк Шенектади отсюда в паре кварталов. Как выйдете, поверните направо и идите по Океан прямо, а когда увидите бульвар Вейнтичинко-де-Майо, поверните налево. — Он посмотрел куда-то мимо меня и нахмурил брови. — Или налево по Океан и направо по Вейнтичинко? Я немного путаюсь в таких вещах. Может быть, позвонить им? — Он нырнул к телефону на столе.
Многие думают, что типичный пионер, осваивающий новый мир, — чистая, благородная душа, один из лучших представителей рода человеческого, стремящийся на поиски правды и справедливости, всегда мечтающий о свободе.
На самом деле количество благородных душ не превышает двух процентов от общего населения колоний. Большинство лучших представителей человечества предпочитают оставаться дома и беседовать друг с другом о том, как здорово быть первопроходцем, в то время когда они заняты копанием в куче дерьма. Остальные девяносто восемь процентов людей, которые отправляются заселять новые колонии, как правило, немного не в себе. Мир Шайлера ничем не лучше, а может, и перебрал немного больше, чем девяносто восемь процентов.
Портье взял трубку телефона, и его брови опять устремились к переносице.
— М-м, сэр, вы не знаете телефон банка? Я махнул рукой:
— Спасибо, не беспокойтесь. Не надо звонить. Я найду, где это. Вам, наверное, непросто было сюда устроиться? — доверительно поинтересовался я.
— О да, сэр! На это место претендовало, наверное, человек пятьдесят. К счастью, мой двоюродный брат — младший помощник ночного менеджера:
Я вышел, в уме подбросил монетку и повернул по Океан направо.
Земля вокруг Шенектади стоит дешево, так что город немного расползся. Некоторые строения были из кирпича и камня, но большинство двухэтажных зданий по-быстрому собрали из готовых пластиковых блоков. Пластиковые панели дешевы и относительно недолговечны, таковыми они и выглядят. Большинству домов в Шенектади не помешала бы хорошая чистка — судя по разноцветным потекам, зверьки, которые у них тут водились вместо фруктовых летучих мышей, считали крыши самым подходящим местом для переваривания обеда.
Океан-авеню была засажена деревьями высотой по грудь, осевую линию обозначали какие-то серовато-зеленые пальмы. По-видимому, удобряли их хорошо. Мир Шайлера был все еще новым, только осваиваемым миром, расположенным на самой границе цивилизации, так что, когда городские власти проложат систему ливневой канализации, Шенектади сделает огромный рывок в приобщении к благам культуры.
Направо по Океан оказалось верным решением. Найти банк не составило труда — он был самым большим зданием с этой стороны. Люди предпочитают помещать свои деньги в такие банковские здания, откуда другие люди не так-то легко могли бы их забрать; банкиры в основном относятся к этой проблеме так же.
Я вошел и не задумываясь направился к справочному окошку. В банках применяют компьютеры для открытия счета, для принятия прошений о выделении кредита, для дачи советов о том, куда лучше вложить свои денежки, но когда дело доходит до выдачи наличных денег незнакомым людям, я заметил, что они склонны применять то, что сами называют «личным подходом». Я протянул свой чек яркой брюнетке, и она поинтересовалась, открыт ли у меня счет в этом банке. Счета у меня не было, и она ушла, чтобы показать мой чек кому-нибудь постарше чином.
Через секунду вышел менеджер. Им оказался тощий парень с коронками на зубах.
— Сэр, добро пожаловать во Второй Банк Шенектади, где клиент всегда прав. Чем могу вам помочь, сэр?
— У меня чек федерального правительства, который я хотел бы обналичить, а также хочу перевести деньги со своего постоянного счета.
Он посмотрел на чек:
— Мистер Маккей, если не ошибаюсь? Вы с «Туфли Рустама»? Вас обслужили?
— Это я. Да, меня обслуживают. Вот эта дама просто хотела мне помочь.
— Угу, — сказал он. Потом вручил мне чек и сложил руки на груди. — Мне очень жаль, мистер Маккей, но принять ваш чек мы не можем.
— Что?
— Я искренне надеюсь, что вы еще не раз посетите наши края, и не забудьте, сэр, что во Втором Банке Шенектади клиент всегда прав.
— Погодите! Одну минутку! Это же чек федерального правительства! Я не уйду:
— Э, Бруно, не выйдешь ли к нам? — Он чуть повернул голову, и к нам присоединился настоящий троглодит — бицепсы толщиной с мои бедра, а ладони едва не касались колен.
Менеджер улыбнулся:
— Бруно, мистер Маккей уходит, не будешь ли ты так любезен показать ему дорогу? Мистер Маккей, мне очень жаль, что больше я ничем не могу вам помочь, но я от всей души надеюсь, что когда-нибудь вы станете клиентом нашего банка. Помните, во втором банке Шенектади клиент всегда прав.
— Э, спасибо. Спасибо, Бруно. Я сам найду дверь. — Несолоно хлебавши я вышел и вернулся в «Атлантик», где вновь наткнулся на своего приятеля дневного портье.
— Добро пожаловать, мистер Маккей! Как сходили в банк?
— Вонюче, — ответил я коротко.
Он близоруко прищурился, что означало — он сбился со счета и ему придется начинать считать свои ключи сначала.
— Отлично, поздравляю вас. Да, сэр, там в гостиной вас ждет дама.
— Спасибо. Куда идти?
— Прямо вниз, — ответил он, указывая направление.
Я спустился в гостиную. Метрдотеля поблизости не оказалось, и занято было одно-единственное кресло — там расположилась тощая женщина с курчавыми волосами и курносым носом. На ней был коричневый плащ и фетровый берет в тон. На скамеечке рядом валялась большая кожаная сумка. Женщина помахала мне рукой:
— Эй, Маккей! Я здесь! Я указал на нее пальцем:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
