— А если человек уже умер или он спит, что тогда? — сонно спросил Славик.
— Это значит, что реальная смерть человека наступает не сразу, после отказа физического тела, а именно после прекращения продуцирования его мыслей. Вопрос в том, мыслит ли всецело физическое тело человека или есть что-то еще. Тогда жизнь человека в буквальном смысле продолжается, но для нас, в физическом плане он уже мертв, так как его тело умерло. Со сном иначе. Сон — не обычное состояние бодрствования человека. Это измененное состояние его сознания. И если меняется состояние, меняется восприятие времени и пространства, меняется восприятие так называемого пространственно-временного континуума, — Кирилл задумчиво замолчал.
— Ты, не дорассказал про сон! — напомнил Славик.
— Ты, прав… По-моему, время, когда мы спим, начинает походить на черную дыру, с той разницей, что мы можем балансировать на грани, когда переходим от одной фазы сна к другой, словно двигаясь со сверхскоростью по сменной орбите вокруг черной дыры. Фактически человек мог бы проходить сквозь время во сне, хотя это и звучит фантастически… Знаешь, Славик, быть может, два последних произведения из упомянутой мною неизвестной формы и есть связующие звенья между точками так называемого прохождения сквозь время? Первая объясняет направление движения — его первоначальный вектор, а вторая из-за возможной кривизны времени, корректирует вектор, относительно заданной пространственно-временной точки… Я на личном опыте убедился, что фактором, влияющим на пространство-время, является и сила мысли человека. Если человек не просто верит, а желает больше всего в мире чего-то, он может это получить, силой мысли. Чем сильнее мысль, тем сильнее человек влияет на свое пространство-время, но если он отходит от своих мыслей, концентрация ослабевает, а другие мысли поглощают его внимание, тогда не сам человек управляет своим пространством-временем, а пространство-время является определяющим в его жизни… Во сне кое-кому это удается делать лучше — он напрактикован в этом, и может легко переходить от одной точки к другой, а кто-то довольствуется той точкой, за которую он уцепился… Как ты уцепился за свою способность зубами и не понимаешь, что развивая только ее ты ничего не получишь другого в результате.
— Мы сейчас не обо мне говорим, дядя Кирилл!
— Ладно… — согласился спец. — Сон, не только экономит наше время для нас, восстанавливая мозг… Люди считают, что они просто спят и видят сны, создаваемые их мозгом, для того, чтобы они могли доработать свои идеи, пережить, наконец, свои чувства, но эта правда только от части. Это правда такая же, как и то, что ты сидишь на коже, Славик.
— Кожа как кожа, покрасили и вот тебе белый диван! — подросток провел рукой по обивке.
— Так-то оно так, Славик. Вот только, эта кожа была чьей-то, а сейчас уже не кожа того животного, с которого ее сняли. Ее не просто доработали. Ее улучшили, пропитали, покрасили. Отбелили как холст, на котором можно рисовать.
— Ну, стала она белой, а какое это имеет отношение ко сну?
— Наш мир таков, что в нем есть видимое и то, что можно увидеть, если подумать и захотеть, изменив угол зрения… Сон человека не только его сон в обыденном понимании. Это шанс отбелить свое сознание, закрасив все то, что было на нем нарисовано за день. Слой за слоем мы отбеливаем свою жизнь. Каждый день, каждый год, десятки лет. Каждый день — это новый слой нашей жизни. Но слои не исчезают в никуда, они накапливаются, сбиваются в толстый пласт и иногда отваливаются. Или их кто-то отковыривает… как Ник… Но есть кто-то или что-то, с чем даже наш гений гипноза не сравнится…
— Кто-то лучше дяди Ника? Ты его знаешь?
— О да Славик, с этим кто-то я знаком давно, да и ты тоже.
— Ты меня хочешь засонить или довести до приступа?
— Я пытаюсь тебя заставить думать! Вот и все.
— И, о чем я должен думать, дядя Кирилл? О своем белом сознании? Ты издеваешься?
— Если бы это было так… Ты уверен, что рисуешь только ты, Славик?
— А кто еще?
— Ты уверен, что когда ты спишь, работает только твое сознание?
— А чье еще, если не мое?
— Я ведь тебе рассказывал про Вернадского, Славик. К тому же пару минут назад ты сам напомнил об его главной идее.
— Ну, рассказывал что-то, я уже не помню! — категорически заметил подросток.
— Да и босс мне идейку подбросил…
— Ты, о Станиславе Анатольевиче, дядя Кирилл?
— О нем самом… Вернадский все время твердил о сфере разума. Это-то ты помнишь?
— С тобой забудешь!
— Босс мне напомнил, что все тела людей имеют свои биополя, и они соприкасаются. Фактически существует поле, в котором плавают поля всей людей. Всех шести миллиардов человек… Их мысли: злые и хорошие, их чувства и эмоции: негативные и положительные — они питают это поле, создавая его уникальный узор в местах скопления людей. Впрочем, не только людей. Все живые существа находятся в этом уникальном поле. А оно не просто уникально — оно самый совершенный в мире спец, Славик. Вот именно оно и может рисовать вместо тебя или… ретранслировать для тебя картины жизни других людей, из других времен, или твою жизнь — для него не существует препятствий в пространстве-времени. Для того, кто и есть время — лишнее время точно не проблема, для того, кто и есть пространство — попасть в любую точку нашей планеты проще простого. Это всеобщее универсальное поле и его невозможно игнорировать. С ним невозможно не считаться.
— Но это всего лишь твои предположения, ты ведь вечно твердишь, что доверять нужно фактам, а не домыслам, а последние несколько дней только и делаешь, что фантазируешь!
— Я не совсем фантазирую, Славка. Научные факты они и остаются научными в рамках науки. Любая наука — это не просто система знаний или форма сознания человека. Любая наука — это система договоренностей.
— Каких еще договоренностей? — опешил подросток. — Это же наука!
— А как прикажешь называть то, что изучается во всем мире, чтобы оно было понятным для всех? Вот люди и договариваются, что понятие обозначает конкретное явление, и выражается отдельным словом-термином.
— Но как можно в физике, о чем-нибудь договориться?
— Ты должен понять суть физики, или другой науки, Славик. А это очень легко, если не застревать на конкретных определениях, а сконцентрироваться на сути системы. В любой науке система — это совокупность явлений. Но не все явления известны. Некоторые открыты сто лет назад, некоторые открываются сейчас или будут открыты через сотню лет. Люди открывают что-то случайно или знают, что чего не хватает, знают что искать, чтобы система стала почти совершенной, даже заранее дают название еще не открытым явлениям. Таким образом, ученые ищут то, что поможет закрыть пробелы в системе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
