и боли живыми людьми.
Очень тихо и осторожно Кали поднялась с винтовкой в руках, выглядывая за стойку, где шипошкур лакомился падалью.
Хищник стоял над трупом, отрывая смердящие куски мяса передними лапами и отправляя тошнотворное кушанье в пасть. Ещё секунда или две, и он почует и Кали. Надо открывать огонь! Немедленно!
Стрелять из В-94 с рук — удовольствие ниже среднего. Мощная винтовка выпускает пулю с такой начальной скоростью, что лягает в плечо словно бешеный ишак. Если прижать приклад неплотно, можно серьёзно травмировать себя. Внутренне собравшись, Кали облизнула губы и задержала дыхание.
Палец уже лёг на спусковую скобу, но дальше случилось непредвиденное.
Из глубины фойе появилась ещё одна чёрная тень. Замерла на мгновение и вдруг бросилась на первого хищника. Два паука сплелись в яростной схватке. Они били друг друга длинными серповидными когтями, каждый пытался поймать противника в смертельный захват огромного крепкого клюва. Это была стремительная и маневренная схватка. Хищники пустынной планеты то отпрыгивали, избегая ударов, то, напротив, бросались в стремительные и беспощадные атаки. Вскоре вся лаконичная обстановка фойе была разнесена в щепки.
Ни страха, ни сомнений — только животная ярость и бескомпромиссная жестокость.
Наконец, та тварь, что была побольше, начала брать верх. Развязка в схватке двух шипошкуров наступила быстро и кроваво. Более крупный придавил соперника всей массой тела и перекусил жвалами переднюю часть головогруди своего соперника. В тишине отчётливо прозвучал отвратительный хруст проламываемой хитиновой брони.
Хорошо, что Кали расположилась в отдалении от стойки, иначе ей бы тоже уже пришёл конец. А сейчас, когда один паук уничтожил другого, настал идеальный момент для выстрела. Винтовка ощутимо толкнула лёгкую девушку в плечо, но через долю секунды её прицел вновь нащупал головогрудь гигантского насекомого.
Тварь, поймав пулю, лишь пошатнулась, даже не думая подыхать. Она развернулась и уставилась на Кали.
Выстрел! Выстрел! Выстрел!
Шипошкур вздрагивал от каждого попадания, но не ослаблял хватки жвал, сдавливая их в финальном усилии, которое должно было поставить точку в жестокой схватке за подгулявшее мясо. И только получив пятую или шестую пулю, хищник отпустил жертву и неуверенной походкой, заплетаясь в многочисленных лапах, направился в сторону коридора, откуда вела огонь Кали.
Двигался он, несмотря на ранение, очень быстро. Кали выстрелила ещё раз, отметив про себя, что синяк от отдачи с плеча расползётся на половину груди. Лапы паука разъехались, будто тварь стояла на льду, и он шумно упал на брюхо. Окровавленные жвала завибрировали, издавая страшный, злой, дробный стук.
Блондинка облегчённо выдохнула, только сейчас осознав, насколько была напряжена и напугана. Она утёрла рукой ледяную испарину с лица, а когда отняла ладонь, хищника на прежнем месте не оказалось…
Всё что она успела узнать от Смака об этих «насекомых» — они никогда не останавливаются и не убегают. Если тварь жива — она вернётся. Действуя скорее по наитию, Кали бросилась внутрь коридора и упала на живот возле лестницы на второй этаж, упёршись ступнями в стену, выставила карабин перед собой. Приклад снова упёрся в многострадальное плечо.
Вовремя! Большая чёрная тень заслонила вход в неширокий коридорчик. Они увидели друг друга одновременно. Взгляды девушки и свирепого хищника скрестились.
Действовать они также начали одновременно. Хищник присел на напруженных паучьих лапах и стремительно прыгнул. Кали выстрелила. В барабане оставалось всего четыре патрона, но она не рассчитывала отстрелять их все.
Крупный хищник не смог преодолеть узкого дверного проёма в коридор и застрял, не дотянувшись до Кали всего каких-то несколько метров. Брызнула каменная крошка, выбитая из стен, начавших сыпаться под напором ярости гигантского насекомого.
Выстрел! Выстрел! Выстрел!
Разогнанные пули из прочного сплава дырявили панцирь, но не могли даже остановить тварь, а не то, чтобы убить сразу и наверняка. И тут Кали увидела с левой стороны от жвал пролом в хитиновой броне. Её «Волга» не могла пробить дыру размером с кулак в толстом, прочном экзоскелете твари. Входные отверстия от пуль, выпущенных с такой начальной скоростью, небольшие, если не сказать миниатюрные. И это — точно не они. Скорее уж, последствия сражения с другим шипошкуром.
Она может ещё не один магазин отстрелять по живучей твари и, с небольшой вероятностью, та не выживет после этого. Но повреждения от одного выстрела слишком малы. Если хищник, в конце концов, и сдохнет от них, то сама Кали, вероятнее всего, уже успеет перевариться в его желудке к этому времени.
Стиснув зубы, блондинка достала из кармана рюкзака три особых патрона, снаряжённых нодиевыми пулями, и, пока тварь рвалась в её сторону, хладнокровно зарядила их в опустевший магазин.
Прицелилась в повреждённое место на природной броне хищника. Выстрел!
Противник дёрнулся! Есть! Она попала!
Насекомое в очередной раз бросилось на преграду, отделявшую его от добычи. Мелкие камни шрапнелью полетели во все стороны. Один из них чиркнул Кали по скуле, но она не почувствовала боли, занятая боем.
Из пролома в панцире плеснула мерзкая коричневатая жижа, заменявшая шипошкуру кровь. Противник остановился, его жвала завибрировали, выбивая злую цокочущую дробь. Кали попыталась быстро набить магазин винтовки, но дрожащие пальцы не справились, и несколько патронов рассыпалось по полу.
Блондинка прошипела ругательство. Как ни странно, это помогло, и перезарядка пошла веселее. Но стрелять оказалось не в кого — тварь, рухнув, как подкошенная, больше не шевелилась.
Ещё с минуту Кали лежала на полу, не сводя прицел с неподвижной твари, боясь, что та снова придёт в себя. И не сразу осознала, что в наушнике гарнитуры слышит голос напарника, неизвестно, сколько времени её вызывавшего.
Возможно, с того самого момента, как она открыла огонь.
— Смак вызывает Кали. Смак вызывает Кали.
Она ответила и не узнала собственный голос:
— Кали на связи… Приём.
— Что у тебя? Приём.
— Минус два шипошкура. Приём.
— Сама в норме? Приём.
— Пока не поняла… Вы заправились? Приём.
— Почти. Сможешь прикрывать нас ещё три-четыре минуты? Приём.
— Приняла. Выполняю. Конец связи.
31. Настоящее. Кали
Опора оказалась так себе. Трясло в кабине как бы не сильнее, чем на фуре. Да и лапы Сивача, сжимающие её задницу так, что не вырваться, немного отвлекали и вызывали стойкое желание врезать ему по зубам, хотя умом Кали и понимала, что никакого подтекста в этом жесте нет.
И всё же это было лучше, чем закрывающая обзор спина снайпера в шортах, оставшегося наверху.
Кали сделала вдох, выдох, постаралась внутренне успокоиться. Положила палец на спусковой крючок и выбрала свободный ход. Ещё раз вдохнула и выдохнула.
В тесноте кабины звук выстрела из двенадцатимиллиметровой винтовки больно ударил по ушам, заглушив разом рёв двигателя, свист набегающих потоков воздуха и виртуозный мат водителя. Трактор, уже на одних ободах прущий
