Было странно слышать высказывания о столь больших временных промежутках из уст молодого человека.
Мы с Веллингом попрощались, после того как я заверил, что не сержусь и уже не считаю его предателем. Он отправился по своим делам, связанным с расследованием, - он всё еще не отчаивался найти декабрьского убийцу. Дирку, как и всем остальным, не хотелось верить, что тех двоих парней разорвал один из наших (Макс, конечно же!), и он старательно разбирался в хитросплетениях вампиров и оборотней. Я мог лишь пожелать удачи, поскольку сам не являлся хорошим следопытом.
Мой путь лежал к станции Адамс, откуда я должен был доехать до дома Крептонов, чтобы успеть к ужину. Я мог бы преодолеть расстояние пешком, но предпочел воспользоваться благом цивилизации.
Я оказался чрезвычайно пунктуальным и уже без пяти семь подошел к дому. Приблизившись к крыльцу, я почуял знакомый возбуждающий запах. Бекки! Ее аромат буквально сводил с ума. Иногда он не проявлялся так ярко, но чаще я улавливал его флюиды за сотню ярдов. Обернувшись, я наблюдал за девушкой, пока та направлялась к дому кузена.
-Божественный аромат, - томно произнес я, подхватывая Ребекку в объятиях. Я втянул носом запах ее волос, ее кожи, и у меня закружилась голова.
-Мой обычный парфюм, - ответила девушка, а ее руки скользнули под мою джинсовую куртку. - Ты такой горячий! - Она намекала на обжигающий жар, который был неотъемлемой особенностью оборотней, но странностью для человеческого тела. Бекки не знала, что я был Вервольфом. Я даже с любимой девушкой не был полностью откровенен, отчасти потому, что Охотник приходился ей кузеном.
Я всё еще удерживал девушку над землей, прижимая к себе и покрывая ее шею поцелуями.
-Может, ну его, этот ужин? - прошептал я. - Давай-ка, отправимся к тебе.
-Нет, так нельзя! - капризно протянула Ребекка, отстраняясь (пытаясь отстраниться) от меня. - Маргарет, вероятно, полдня стояла у плиты, чтобы угодить нам, а мы просто не явимся! Это невежливо.
-Я теряю голову. Ты знаешь. - Мой голос начал ломаться на хрип, и я замолчал. Испугался, что еще и рычать примусь.
Мы с Бекки почти жили вместе, и время от времени складывалось впечатление, что отношения принимают спокойный, размеренный характер, готовый перерасти из любви в привычку, но едва возникала эта угроза, происходило нечто необъяснимое. Во мне вдруг вспыхивала страсть, звериная и дикая, дающая новый виток нашим отношениям. Что там Дирк говорил о взрыве Сверхновой? Мне вовсе не требовалось смотреть на Бекки, а достаточно чувствовать ее запах. Не знаю, что представляла собой любовь Веллинга, но для меня это было желание ощущать аромат Бекки и обладать любимой женщиной.
Волей-неволей я был вынужден отпустить девушку. Она, несомненно, права: нас ждут. А я, к тому же, обещал Маргарет провести с ее супругом беседу.
-Иногда ты прямо звереешь, Эл, - задумчиво произнесла Бекки.
-Кхе! - Я прочистил горло, надеясь, что нормальный голос вернулся. - Прости.
Я последний раз поцеловал ее, прежде чем постучать в дверь.
Маргарет встретила нас у порога доброжелательной улыбкой. Мы задержались на пути в столовую, откуда доносились голоса. Хозяйка еще раз напомнила о нашей договоренности относительно Конрада и моем наблюдении за ним. Теперь я должен был следить за двумя сильными и опасными существами: за вампиром и Охотником. Что ж, от скуки точно не умру.
Бекки вызвалась помочь хозяйке с последними приготовлениями, и они отправились на кухню за тарелками. Я прошел в столовую, чтобы поздороваться с присутствующими тут людьми. Здесь была даже тетушка Элисон. Она общалась с неким мужчиной и явно была чем-то недовольна. Ее собеседник, немолодой уже, широкоплечий мужчина, вероятнее всего, являлся "коллегой" Крептона. Я решил подождать, когда нас познакомят, и не вмешиваться в чужую беседу. Благо, тут было с кем поговорить.
-Привет, Даг, - улыбнулся я, подходя к молодому Охотнику. Тот кивнул в ответ.
С его лица еще не сошло мученическое выражение, выдающее его боль. Парень, с детства мечтавший быть великим борцом с порождениями тьмы, несколько дней назад принял посвящение. Это чудовищно жуткий обряд, отголоски и последствия которого еще долго напоминают о перенесенных страданиях. С лиловыми тенями под покрасневшими глазами, сильно исхудавший, Даг был бледный, как полотно. Или, как я люблю говорить: как вампир.
-Еще не надумал вступить в касту воинов? - голосом умирающего поинтересовался Даг. - Это мучительно, зато приносит массу преимуществ. Если нет, то, возможно, знакомство с Говардом подтолкнет тебя к правильному решению.
-С кем? - удивился я, а сам подумал: "Говард Трейси - Охотник, о котором упоминал альфа".
-Да вот же он, - пояснил Даг и окликнул товарища: - Говард! Сейчас я вас представлю друг другу. - Он участливо посмотрел на меня.
Пожилой охотник обернулся на зов, и его глаза вдруг округлились, едва он увидел меня. Его взор зажегся пламенем мрачной решимости и жестокости. Он торопливо зашагал к Дагу и мне.
-Это опять ты! - дрожащим полушепотом прошелестел Говард, не сводя с меня глаз, лихорадочно блестевших. Трясущимися руками он пытался что-то отыскать во внутреннем кармане пиджака. - Я ведь убил тебя!
-Меня?! - растерянно переспросил я, интуитивно пятясь от старого сумасшедшего.
Вдруг Охотник, яростно сверкнув глазами, подлетел ко мне, отталкивая к стене. А уже через секунду я заметил деревянный кол (не самое эффективное оружие в борьбе с кровопийцей), острие которого больно кольнуло кожу, под которой часто билось отнюдь не вампирское сердце.
Глава 5
Испуганный вскрик хозяйки потонул в звоне посуды: Маргарет выронила тарелки. Бекки, следующая за ней, ничего не видела, поэтому я так и не узнал ее реакцию. Но даже резкий, громкий шум не отвлек внимания Охотника, который сосредоточился на том, кого принял за врага. Он сверлил меня бешеным взглядом, словно я действительно был объектом его лютой ненависти. А ведь я его даже ни разу не видел! Однако Охотник не решался со всей силы надавить на кол, чтобы тот пронзил сердце противника - он медлил, возможно, сомневаясь. Я уверен: он бы сумел проткнуть заостренной, пусть и деревянной, палкой тело человека и даже вампира. А вот до сердца оборотня добраться было бы гораздо труднее, поскольку нас защищает костная ткань, словно хитин, которая вмиг становится абсолютно непробиваемой.
Итак, я не боялся быть заколотым насмерть, а страшило меня нечто другое: я мог превратиться в волка. Что-то бывает более опасно, чем нападение, сопровождаемое угрозой для жизни и здоровья? Оборотень интуитивно боится Охотника, и я уже чувствовал происходящие внутри метаморфозы. Я начал меняться, и, если угрозу не устранить немедленно, через минуту я предстану в своем истинном волчьем облике. Я не имел права на раскрытие тайны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
