Читаем без скачивания Мастер фиолетовых идей - Ева Никольская

- Ты отдашь мне все свое состояние?! - воскликнула девушка в изумлении.

- А почему бы и нет? Считай, что у тебя появился богатый бельгийский дядюшка, - проговорил он спокойно, - Только не думай, что я пытаюсь тебя обмануть. Всего несколько недель, и мне будут совершенно не нужны ни деньги этой планеты, ни ее недвижимость. Дом я собираюсь оставить управляющему, а все остальное будет твоим. Став материально обеспеченной и ни в чем не нуждающейся девушкой, ты сможешь купить себе роскошную виллу где-нибудь в центре Европы, приобрести дорогой автомобиль, подыскать хорошего мужа, завести с ним парочку маленьких, крикливых детишек, а лучше троих или даже четверых. Потом ты разобьешь во дворе садик, сделаешь по своему вкусу ремонт и будешь проводить свободное от готовки, уборки, воспитания детей и сексуального удовлетворения плодовитого супруга время, сидя в кресле у телевизора, обув ноги в мягкие домашние тапочки. Чем не счастливая жизнь, верно, Евгения?

Она одарила его мрачным взглядом и, ничего не ответив, шагнула в комнату, где ей предстояло прожить еще целых пять недель. Пять недель, предусмотренных контрактом, истинный смысл которого так и остался для нее загадкой.

- Ты собирался меня накормить, - не оборачиваясь, напомнила ему Женя и устало опустилась на мягкий прямоугольный диван со странными цилиндрическими подлокотниками из сверкающего серого металла, на которых причудливой сетью были нанесены крошечные черные символы.

Холодный пот струился по ее лицу, стекая длинными прозрачными каплями на измятую подушку. Согнувшись пополам, Женя с трудом сдерживала рвущийся наружу крик. Ей казалось, что тысяча острых ножей раздирает ее тело изнутри, стремясь превратить несчастную плоть в кровавое месиво из отдельных частей. Стиснув зубы, девушка застонала, сильнее сжав бледные дрожащие пальцы на левом боку, который насквозь пронизывала неутихающая боль.

Ее слух уловил какие-то неприятные, скрипучие звуки, постепенно превратившиеся в слова, смысл которых она никак не могла понять, продолжая думать только о своем истерзанном теле. Противный голос вновь заговорил, с каждой секундой становясь все более знакомым; скрипучесть, которую придавало ему Женино болезненное воображение, исчезла, вместо нее появились беспокойные нотки.

- Где у тебя болит? - в очередной раз повторил свой вопрос Стикс.

Он сидел на корточках возле постели девушки и тщетно пытался привести ее в чувство. Продолжая извиваться от боли, Женя негромко постанывала, глотая горячими сухими губами стекавший по лицу пот, который обильно выступал на ее лбу, пронизанном от сильного напряжения вертикальными морщинками. Глаза ее были закрыты, а длинные черные ресницы дрожали под тяжестью застывших на них капель.

- Где у тебя болит? - Стикс повернул девушку на спину и слегка тряхнул за плечи? - Живот? Бок? Где?

Она наконец поняла его, вернувшись к реальности. Ее веки медленно поднялись и на собеседника взглянули полные муки глаза, белки которых были покрыты алой паутиной полопавшихся капилляров. Женя ничего не могла сказать, ее рот несколько раз неуверенно приоткрылся, но из него не вылетело ни одного членораздельного звука, как будто она в одночасье перезабыла все известные ей слова. Не в силах больше наблюдать ее страдания, Стикс резко поднялся и вышел из каюты. Дрожащие ресницы девушки снова опустились, и она вновь застонала, чувствуя, как прогрессирует не подвластная ей боль.

Пять минут спустя тонкая игла плавно вошла в руку Жени, и по венам, смешиваясь с кровью, заструилось обезболивающее лекарство. Стикс терпеливо ждал, сидя возле нее на полу, когда укол начнет действовать, и девушка наконец сможет нормально говорить. Вскоре она перестала стонать, ее тело расслабилось, а слегка опухшие глаза открылись и в них уже не было муки, зато там появился страх.

- Ты можешь говорить? - спросил Стикс, аккуратно вытирая тонким платком ее лоб.

- Кажется, да, - еле слышно прошептала Женя. - Мне… мне срочно нужно к врачу, - она села на диване, прикрывшись одеялом. - Здесь… ведь здесь должен быть доктор, да? У меня, наверное, аппендицит или, быть может, отказывают какие-то внутренние органы, или я очень боюсь, пожалуйста… Мне необходимо в больницу! Понимаешь?!

- Угу, - задумчиво покачал головой Стикс, выслушав ее сбивчивую речь. - Тебе действительно необходимо… в мою лабораторию. Сейчас же! - его высокая фигура нависла над ней мрачной тенью, когда он поднялся с пола.

- Зачем? - она испуганно отшатнулась, сильнее прижав к груди одеяло, в глазах девушки было непонимание, граничившее с сомнением.

- Чтобы выяснить причину твоей болезни, - спокойно пояснил он.

- Каким образом? - Женя прищурилась, недоверчиво глядя на собеседника; боль отступила, позволив измученному рассудку начать нормально функционировать.

- Я просто просканирую твое тело на предмет отклонений в организме. Это не причинит тебе неприятных ощущений и займет совсем немного времени, поэтому одевайся быстрее и пойдем. Обезболивающее не может действовать вечно, - не дожидаясь ответа, он направился к двери, бросив на ходу: - Я жду тебя в коридоре, поторопись.

Оставшись одна, девушка осторожно отогнула край одеяла и неуверенно взглянула на собственный бок, причинивший ей столько страданий. Гладкая кожа ее тела выглядела вполне обычно и ничто не напоминало недавнее ощущение раздираемой изнутри плоти. Задумчиво осмотрев себя, Женя медленно поднялась и, одевшись, вышла из каюты.

- Ты уверен, что это хорошая идея? - настороженно оглядываясь по сторонам, спросила девушка.

Окружающая обстановка не внушала ей доверия. Она первый раз была в лаборатории и ей здесь совсем не нравилось. Бледно-зеленые, гладкие стены казались холодными и бесстрастными, как и серый блестящий металл расставленных по периметру приборов, основания которых были крепко привинчены к полу. Немного левее центра помещения стояла огромная капсула с прозрачной крышкой, увенчанной вытянутой овальной панелью с множеством разнокалиберных клавиш. Возле стены располагались еще две капсулы несколько меньшего размера и, в отличие от первой, они занимали вертикальное положение, отчего крышки их больше напоминали двери. Напротив них был длинный белый стол на очень толстых металлических ножках, которые вырастали из пола, как стволы геометрически правильных деревьев. Потолок над ним напоминал антресоли со створками; что хранилось там, Жене оставалось лишь гадать. Возле высокой раздвижной двери, в которую они вошли несколько минут назад, двумя массивными зажимами было прикреплено к стене большое, тяжелое кресло на круглых блестящих колесиках, каждое из которых по величине могло сравниться с апельсином. Привычным движением Стикс освободил кресло от тисков и покатил его за собой в центр лаборатории, где с потолка навстречу ему медленно опускался серебристый куб, на вершине которого лежала круглая клавиатура с огромным количеством клавиш.