Имя Риады вообще ни разу не прозвучало, а значит, речь могла быть вовсе не о ней. Конечно же у мужа кто-то был — верность не оговаривалась и не предполагалась нашим договором. Но эта неведомая она (или они) никогда меня не интересовала прежде. Ведь если бы имели место серьезные отношения, Грэгори женился бы не на мне.
Вот только знать о существовании любовниц в жизни мужа и примерять эту роль к конкретной особе оказалось совершенно разными вещами. Первое меня не волновало, и даже любопытство не одолевало, а второе откровенно раздражало. Быть может, будь претендентка на роль не такой противной и наглой, я бы и отнеслась иначе, но крошка Ри с каждой новой встречей меня все больше бесила.
Вторым выводом из разговора мужчин были таинственные планы Грэгори, которые ему не стоило совмещать с личной жизнью. И которые, весьма вероятно, могли повлечь проблемы с родственниками Риады и семьей лэйдара. В-третьих, упоминалась некая «она», способная что-то заподозрить, устроить стихийное бедствие и которую следовало бы отправить куда-нибудь подальше.
Все это было достаточно туманно и могло относиться к чему и кому угодно. Лишь одно не предполагало двоякого понимания — Брэмвейл собирался мне врать. И, пожалуй, прежде чем окончательно определиться, насколько я могу быть с ним откровенной, это вранье следовало выслушать.
— Ты уже проснулась? — с порога задал риторический вопрос супруг и улыбнулся как человек, которому ну совершенно нечего скрывать.
— Совсем недавно, — улыбнулась в ответ я, как самая доверчивая жена в мире.
— Как ты себя чувствуешь? — проявил заботу Грэг.
— Прекрасно! У тебя на редкость уютная кровать. — Я вдруг обнаружила, что полученная на лестнице встряска напрочь избавила меня от смущения и неловкости, связанных с ночью, проведенной в постели мужа.
— Поменяться не предлагаю — она мне самому нравится, — рассмеялся Грэгори, присаживаясь на край обсуждаемого предмета обстановки, и лукаво добавил: — А вот потесниться могу.
Намек, от которого сразу после пробуждения я бы впала в панику, был воспринят с невозмутимостью статуи, что, кажется, несколько насторожило супруга. Я слезла на пол, подошла к столику, налила себе еще одну порцию отвара, вернулась обратно на подоконник и только после этого отреагировала:
— Возможно, я воспользуюсь твоей щедростью, — наблюдая, как меняется выражение лица супруга, я чуть не захихикала, испортив всю игру. — Вынужденно. Если в моей комнате все еще нельзя находиться. Сомневаюсь, что гостевые спальни не уступают нашим в удобстве, а от дивана в библиотеке у меня до сих пор все болит.
Я откинула за спину волосы и потерла якобы болящую шею. Поймав взгляд Грэга, следившего за моей рукой, я внезапно поняла, что… флиртую. То есть неосознанно веду себя с мужем примерно так же, как с кем-то из бесчисленного списка моих увлечений. И он, без сомнения, заметил изменения.
Вполне вероятно, я бы смешалась от неожиданного открытия, принялась раздумывать, чем вызваны подобные действия: подсознательной попыткой привычным способом повлиять на мужчину, желанием сбить его с толку или же вдруг проснувшимся интересом — если бы супруг не отвлек более важной темой.
— Как ни жаль упускать такую возможность, сомневающаяся моя, но не могу тебя обманывать. — Я хмыкнула, удачно прикрывшись чашкой. — Полагаю, что уже через час последние следы тарна[46] исчезнут.
— Тарн? — Слово было мне незнакомо. — Что это?
— Так называется предмет, зачарованный на своего рода поворот. Он как указатель на пересечении дорог: бывает, говорит, что справа ожидает счастье; а бывает, что пугает несчастьями слева.
— И куда же хотела меня «повернуть» наивная малышка Риада? — удержать ровный тон мне не удалось, и завершающая часть фразы прозвучала с откровенным сарказмом.
— Игла на пороге твоей спальни должна была вызывать отвращение, вероятно ко мне, и боязнь проходить через этот проем.
— Мило, — впечатлилась замыслом крошки Ри я, — но как-то неэффективно.
— Во-первых, тарн не успел набрать силу и срастись с местом, а во-вторых, он наиболее действенен во сне. — Вспомнив ночной кошмар с двумя полоумными девицами, я невольно вздрогнула. — А ты, Эль, перешла черту запрета слишком рано. В результате чары, пытаясь дотянуться до жертвы, вынужденно сменили направление, исказились и ослабли.
— Ослабли? — переспросила я.
— И значительно, — подтвердил Грэг. — Что тебе снилось?
— Как Риада заколачивает дверь, — чуть замявшись, ответила я, умолчав об участии Эдиллии.
— Вот видишь! Запрет на вход начал действовать, а отвращение — нет.
— Ты так уверен?
— Если бы было иначе, недоверчивая моя, — улыбнулся муж, — ты бы забилась в истерике, увидев, кто тебя разбудил.
— И что теперь? Поставить в известность родителей девушки или сразу подать жалобу лэйдару?
Ответа на этот вопрос я ожидала, наверное, с большим нетерпением, чем подарков на день рождения в детстве.
— Дело в том, Эльза, что Риада не могла подбросить этот тарн, — веско произнес Грэгори.
А я смотрела в его честные серые глаза и понимала: врет. Нагло и беззастенчиво врет!
Я «доверчиво» выслушала все: и заявление супруга, что он (в отличие от меня, стоявшей спиной к девице) прекрасно ее видел; и утверждение, что чары такого рода противозаконны и лэй Дзи попросту негде было найти согласного на подобное мага. Даже на сравнение иглы-тарна с письмом, также возникшим в доме ниоткуда, и на требование подумать, кто из моих поклонников мог проявить столь вопиющую неразборчивость в средствах, я отреагировала с самым серьезным видом. Но я твердо знала — все это ложь от первого до последнего слова. Просто чувствовала.
После всей той чепухи, которую Брэмвейл старательно пытался выдать за правду, естественно, я не стала делиться с ним своими приключениями. Даже если он действовал не во вред мне, а из самых лучших побуждений, отвечать откровенностью на откровенное вранье было как-то противно.
Но совсем удержать язык за зубами не удалось. Уже прощаясь с мужем, собравшимся куда-то уходить, я невзначай поинтересовалась, могла ли что-то означать и посетившая меня в навеянном кошмаре рыжеволосая красавица. Грэгори побледнел, но, бросив взгляд в сторону тайника, заверил, что это наверняка был всего лишь случайный образ.
На сей раз я была умнее — никакой пешей прогулки через лес, до Коши я добралась на Малыше, после чего рыжий каменный конь занял место своего зеленого собрата. По пути в Латию обошлось без происшествий. Вот только на одном из поворотов показалась, что над дорогой позади моего шипа скользнула какая-то тень, но, сколько я ни всматривалась, так ничего и не обнаружила, а потому решила, что померещилось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
